Связь, которую, как он думал, не в силах разорвать даже смерть.
Пара стражей всё же встретилась у него на пути, но оба раза головы отделились от тел прежде, чем импульс понимания достиг их. Убить стража тяжело. На собственном горьком опыте, оставшемся на память в виде пары замысловатых шрамов, Себастьян уяснил, что существует единственный быстрый и надежный способ ликвидации стража - отсечение головы. Даже прямой удар в сердце не давал такого впечатляющего эффекта, не говоря уж про поражения прочих частей и органов. На них стражи просто не обращали внимания, так как не чувствовали боли. Они сражались до тех пор, пока были в состоянии передвигаться.
Обезглавленные туловища продолжали судорожно дергать конечностями, пытаясь ползти куда-то, но уже не представляли опасности. Кровь из рассеченных артерий рекой разливалась позади. Кровь стекала по клинку, оставляя ненужные следы на полу по ходу движения ювелира. Отирать лезвие не было времени, ни единой лишней секунды: стремительным невидимым вихрем Серафим ворвался в хранилище, особым чутьем ювелира угадывая нужный камень. Готово!
Едва взяв в руки минерал, Себастьян обмер. Что-то изменилось. Реальность как будто померкла, в единый миг лишившись и объема, и цвета, и даже запаха. Зрение сильфа неожиданно отказало, и ювелир, спотыкаясь, как пьяный, кинулся прочь, спеша выбраться наружу. Звуки тоже отдалились - если раньше он слышал даже дыхание петляющей по путаным нитям лабиринтов Моник, то теперь стук собственного сердца доносился, как сквозь толщу воды, да еще и с перебоями. Чертыхаясь, на ватных ногах Себастьян пробирался сквозь черный тягучий кисель пространства, продирался к выходу в этом бесцветном двумерном мире.
Что-то изменилось. Что-то непоправимо, бесповоротно нарушилось, исказилось, сломалось! И в этом сне, как и много лет назад, Себастьян сразу понял что.
Это был дракон.
Какой-то древней, наследственной прапамятью крови Себастьян сразу узнал его, почуял страшное присутствие. Ошибки тут выйти не могло. Драконы были самыми могущественными и опасными среди старших рас, и все нелюди признавали в них сильнейших. Видимо, сущность сильфа дала ювелиру знать, что пора уносить ноги - или умереть.
Дракон был еще далеко, но даже его приближение меняло многое: действия стражей стали быстрее, четче и согласованнее. Часть их уже завершала неизбежное окружение Моник, а часть переключилась на грамотное преследование Себастьяна.
Не было времени размышлять, откуда и почему он появился здесь именно сейчас, в этот роковой миг. Это была катастрофа. Ювелир ощутил приступ даже не страха - парализующего животного ужаса, и отупело застыл, как корова под мясницким ножом. Это был ужас, заложенный на генетическом уровне, ужас, отключающий разум и отдающий тело во власть инстинктам и темному подсознанию.