Отчеркнув красным карандашом слова насчет внеплановой ревизии, Александр размашисто расписался и отложил листок в сторонку. Чуть шевельнулся в кресле, устраивая поудобнее ноющую болью ногу, мельком глянул в окно, и вернулся к докладу.
"Сестрорецкая оружейная, жемчужина моей, покамест чахленькой и дохленькой, но все же уже империи. Что значит — снижение доходности? Почему?!.. А, точно, у меня же великое переселение народов началось. Ну ничего, перетерпим и это".
Вернее было бы сказать — переселение части мастеровых Сестрорецкой оружейной фабрики в далекий (не сильно, но все же) город Ковров. Собственно, "великим исходом в землю обетованную" это действо городские шутники и сплетницы поименовали по той простой причине — мастеровые переезжали не поодиночке, ну или там по двое-трое, а сразу цеховыми сменами. То есть, как минимум по полсотни человек зараз. Ехали рабочие не на пустое место, поэтому забирали с собой и семьи, и весь скарб, коим как-то незаметно обросли за последние год-полтора. Примерно двести человек отбывающих, да почти столько же провожающих… То, что при этом происходило, вполне можно было назвать полной оккупацией вокзала, с половиной привокзальной площади в придачу.
Вспомнив реакцию полицмейстера на самый первый "небольшой переезд", Александр улыбнулся самым краешком губ. Встревоженный столь массовым скоплением людей, тот крайне вежливо, но вместе с тем очень настойчиво просил — впредь ставить его в известность о таких мероприятиях. Желательно заранее, чтобы он мог хоть как-то к ним подготовиться и подготовить своих подчиненных. А то двое привокзальных городовых, на глазах у которых буквально за пять минут собралась почти тысячная толпа народу, едва с ума не сошли, пытаясь понять — это уже бунт, или просто массовое помешательство?
Донн, донн, донн!
Мелодичные удары курантов разнеслись по кабинету, и словно бы эхом отдались в дверную филенку.
Тук-тук-тук!
— Александр Яковлевич, можно?
Полноватая и при этом очень миловидная женщина средних лет величаво вплыла в помещение. Остановилась, развернулась, и построжевшим взглядом проводила от двери и до стола молоденькую разносчицу, которой нынче доверили принести и расставить хозяйский обед. Который, между прочим, никто и не приказывал принести именно в кабинет. Впрочем, заведующая фабричной столовой в таких приказах и не нуждалась — хватало и собственного разумения, за что и была ценима как начальством, так и подчиненными.
— Благодарю, Серафима Степановна.
Неторопливо освоив нехитрое, но очень сытное меню, князь негромко звякнул колокольчиком, кое-как выбрался из удобного кресла и похромал вглубь кабинета. Не обращая никакого внимания на звяканье убираемых тарелок у себя за спиной, он мягко провел рукой по содержимому своего бара, задержал пальцы на любимом ликере из вишни… И осиротил-таки бар сразу на полную бутыль.