— Милая, любимая, единственная, — слыќшался его шепот, — Еще немного, и пути назад уже не будет, ты ведь понимаешь, да? — охрипшим от воз-буждения голосом предупредил Руслан, когда я потянулась, расстегивая ремень на его брюќках.
Он поднялся и отошел к кровати. Несколько мгновений серьезно смотрел мне в глаза, а затем протянул руки.
И я поняла, что он просит сделать выбор: готова ли я доброќвольно приблизиться к нему или предпочитаю в очередной раз отступить назад.
Руслан стоял всего в нескольких шагах от меня, но, когда поднявшись с кресла, я медленно направилась в его сторону, он не выдержал и рванул навстречу. Подхватил на руки и с радостью прижал к себе.
Его страсть такая чистая, искренняя, честная и горячая, что трудно запо-дозрить какое-либо притворство или обман.
Разве можно сравнивать его с Дамиром?!
Я сделала свой выбор.
— Я люблю тебя, Руслан.
— И я люблю тебя.
Сильные руки обнимали. Ласковые губы заставляли забыть о проблемах и сомнениях.
Это было настоящее счастье!
До поры до времени…
— Черт, кого принесло посреди ночи? — я с неохотой разлепила глаза оставляя попытки свыкнуться с настойчивым стуком в стекло, — Кто там?
— Госпожа Араминта, вы позволите?
В ночной темноте, прямо за моим окном, парил, словно в невесомости, господин Брут, председатель Магического Союза.
— Так я могу войти, дитя мое? — снова спросил он.
— Ну… Как бы… входите, чего уж там… раз пришли, — я пожала плечами и выбралась из-под теплого одеяла. Благо, Руслан, заботясь о моей девичьей репутации, спал в отдельной комнате.
Седовласый Брут влетел в комнату и мягко приземлился. Оправил темный развивающийся плащ и с удивлением взглянул на стоявшую пред ним во всей лучезарной красе, не выспавшуюся, меня.
И все бы ничего, да только густые брови достопочтимого председателя в изумлении метнулись вверх, а челюсть наоборот аккуратно съехала вниз.
«Эгей, — мысленно вопросила я свой внутренней голос, — Неужто я так жутко выгляжу после сна?»
«Да, нет, — отозвался тот, — разве что… скромнее надо быть! Может, у них слабый пол в сорочке от ушей до самых пяток спит, а ты тут — голышом ночуешь!»
«Ой, подумаешь… — я потянулась к спасительному одеялу, — Стыдно не тому, у кого видно, а тому, кому нечего показать! И вообще, пусть посмотрит — где он еще такую красоту увидит?!»
Но все-таки надежно укутавшись разноцветным одеяльцем, я повыше задрала нос и обратилась к еще не оправившемуся от шока Бруту:
— Извольте объяснить, господин председатель, за какой надобностью вы по ночам наведываетесь в спальные покои к одиноким девушкам?