Вопрос явно предназначен для меня.
— Пожалуй, вы правы, — подыграл я. — В нашем ведомстве ребята на что уж с крепкими нервами, и то срываются. А нынешняя действительность, согласен, удручает.
Я покосился в сторону собеседника, как бы желая убедиться, готов ли он к моим нелегким вопросам. На его лице не заметил первоначальной смущенности и потому бросил пробный камешек:
— Вы, видимо, теряетесь в догадках: для каких целей потребовались уголовному розыску?
— Вас наверняка интересует убийство, которое я взял на себя, убийство знакомого моей двоюродной сестры, — не задумываясь, ответил Колмыков.
На душе стало поспокойнее: с памятью собеседника вроде все в порядке, и я удовлетворенно хмыкнул.
— Простите, вы хорошо помните все предшествующее вашему признанию? Что вас побудило сделать такое признание?
Ответ был коротким и несколько обескураживающим:
— Болезнь.
— И только это? — разочарованно произнес я.
— Да. Хотя… — он осекся. — В моей памяти есть просто провалы.
— Давайте спокойно, все по порядку вспомним. Я буду задавать вопросы, а вы по возможности отвечать, — предложил я.
— Хорошо, — покорно согласился он.
Мы дошли до забора и повернули назад.
— Итак, — приступил я, — вы хорошо знали всех знакомых вашей сестры, я имею в виду мужчин?
— Откуда? Нет. Я и сестру-то видел очень редко, по телефону больше разговаривали.
— Давайте возьмем конкретно того мужчину, вину за убийство которого вы взяли на себя. Вы видели его со своей сестрой? — проявлял я настойчивость в своем стремлении к истине.
На лице Колмыкова растерянность. Он даже съежился. На губах появилась и тотчас исчезла заискивающая улыбка.
— Не знаю… Возможно… Я не запомнил черт лица.
Моя рука скользнула в нагрудный карман рубашки и извлекла оттуда фотографию Макарова. Я передал ее своему собеседнику со словами:
— Всмотритесь, пожалуйста. Может быть, вы видели его где-то со своей сестрой.
Колмыков, разглядывая фотографию, то отдалял ее, то приближал к глазам, то рассматривал, склонив голову набок.
— Да-да, кажется, я его видел, — закивал он. — Кажется…
Я не торопил.
— Да-да, припоминаю, — он вновь отдалил от себя фотографию. — Я пришел к сестре занять денег на лекарство, а он был у нее.
— Она вас знакомила?
— Ну да. Я не предупреждал о своем приходе. Объявился неожиданно. Она была вынуждена меня познакомить, хотя это знакомство ни к чему не обязывало, просто так сложилась ситуация.
Колмыков говорил неторопливо, но с явным волнением в голосе. Однако все он излагал вполне складно, без затруднений.
— Не вспомните, как он представился?
— Он… Он назвал только имя… Леша, — произнес Колмыков не совсем уверенно, но затем уже твердо добавил: — Да-да, Леша. У него это имя еще было выколото на руке.