Но Птице Набара явилась совсем другой. Нагой, абсолютно синей, с черными губами и огромными черными глазами. Двигаясь стремительно и бесшумно, синетелая богиня приблизилась, и от нее потянуло мертвенным холодом. Запахло гнилой рыбой и солью, и толстые, налитые черной кровью губы богини еле слышно прошептали:
- Ты моя жрица, Нок. Ты моя жрица...
Синие груди Набары воинственно поднимались и опускались, круглый живот казался совсем рядом, и Птице представлялось, что он мерзкий и холодный. Ни ответить, ни двинуться Птица не могла. Зловонное дыхание Набары сковывало и забирало ясность мысли. Затягивалось все синим туманом, и только совсем близко шептали черные губы:
- Впусти меня, Нок, впусти меня. Я пришла за тобой, впусти же меня... произнеси свое заклинание...
Птица увидела, как тянуться к ней руки, покрытые зеленоватой слизью, как шевелятся толстые пальцы с позеленевшими кольцами. Пальцы, покрытые сухой морской травой. Набара вдруг выбросила вперед одну из четверых своих ладоней, разжала кулак, и перед лицом Птицы зашевелились толстые голубые черви.
- Впусти меня, или я наполню твое чрево червями... - прошептала Набара и поднесла ладонь к самому лицу Птицы.
Черви воняли гнилью и шевелились, шевелились, шевелились. Прямо перед губами Птицы, и она не могла ничего сделать, не могла двинуться, мотнуть головой. Даже сжать губы не получалось...
Беспомощность сковала и накрыла, точно тяжелая волна прибоя, из которой нет сил выплыть. Что же делать? Читать заклинание? Знакомые слова тут же возникли в голове. Надо только прочесть и представить стену между собой и богиней Набары. Но ведь Птица сама хотела быть жрицей богини любви, это ее собственное желание! Она мечтала об этом, стремилась и ожидала столько лет! Неужели сейчас она отступит?
Может, надо впустить Набару?
- Ну, же... впусти меня, иначе внутри тебя поселяться черви...
Позвать на помощь. Надо позвать на помощь Ога, или Саена - не важно, как правильно его называть. Он знает, что делать, он сказал, что будет защищать!
- Саен! - то ли подумала, то ли закричала Птица. Вновь и вновь она повторяла это имя, пока резкий крик не вырывался из ее рта, не зазвенел, заставив отпрянуть Набару. Синетелая богиня разлетелась на мелкие осколки, как будто глиняная статуэтка, которую по недосмотру уронили на пол. Птица почувствовала, что ее трясут, поднимают и с явным облегчением открыла глаза.
Над ней стоял хозяин, приподнимал за плечи и ласково приговаривал:
- Все в порядке, Птица, все в порядке. Она ушла. Набара не придет больше, просто проснись. Слышишь меня, Птица? Кивни головой, если слышишь.