— И мне нравилась мисс Эллисон, — вдруг заявил Брэнди. — Одна из самых удивительных женщин, которых мне довелось встретить.
— Мисс Эллисон? — оторопело спросила Огаста. — Думаю, я не знаю никаких Эллисонов. Когда ее представляли?
— Я уверен, что никогда. — Брэнди широко улыбнулся. — Это молодая женщина, которая помогала папе приводить бумаги в порядок, когда он начал писать военную историю семьи.
— Боже ты мой, почему мы вообще должны говорить о ней? — Кристина бросила на него уничижительный взгляд. — Она самая что ни на есть обыкновенная. Если чем и выделялась, так это прекрасными волосами. Но прекрасные волосы могут быть и у горничной!
— Моя дорогая девочка, горничные должны иметь прекрасные волосы, — ответил ей Брэнди. — И другие внешние атрибуты. Любой дом с амбициозной хозяйкой подбирает горничных, исходя из их внешности. Но ты знаешь это не хуже моего.
— Так мы собираемся обсуждать внешность горничных? — Ноздри Огасты затрепетали, словно она уловила неприятный запах.
Балантайн твердо решил вступиться за Шарлотту… или за ее память? Он не хотел, чтобы ее прилюдно оскорбляли.
— Мисс Эллисон не была горничной, — вставил он. — Более того, ее вообще нельзя причислять к слугам…
— Но она определенно не леди! — отрезала Кристина. — Я могу увидеть разницу, если Брэнди такое не по силам! Действительно, иной раз мне кажется, что мужчины теряют ясность мышления, когда видят что-то красивое в юбке.
— Кристина! — Голос Огасты щелкнул, как хлыст.
Балантайн никогда не видел, чтобы ее лицо до такой степени бледнело. Она так злилась, потому что дочь оскорбила его за столом в собственном доме? Или из-за Джемаймы, которая мало чем отличалась от служанки? Странное дело, генерал склонялся к тому, что причина в Джемайме.
Он повернулся к дочери.
— Среди прочего, Кристина, леди отличают хорошие манеры и умение никогда, даже случайно, не оскорблять других своей бестактностью.
Кристина застыла, как памятник, ее глаза сверкали, кровь отлила от лица, пальцы сжимали салфетку.
— Наоборот, папа, это слуги — и выскочки — никогда никого не оскорбляют, зная, что не могут себе такого позволить.
Ропот раздражения прошелестел над столом. Первым заговорил Алан Росс, положив вилку рядом с тарелкой. У него были красивые руки — сильные, без лишней плоти.
— Слуги никого не оскорбляют, потому что не решаются этого делать, дорогая моя. — Он говорил спокойно, не отрывая взгляда от жены. — У леди же попросту не должно возникать такого желания. В этом разница. Оскорбляют те, кто никому ничем не обязан, но не умеет владеть собой и не способен понять чувств другого человека.