Ему придется помнить при следующей встрече с братом убитого, что тот уже сэр Бью! И гораздо более обеспеченный человек. Возможно, по прошествии положенного периода времени он даже займет место брата и в сердце Мей Вулмер, женится на ней. Вполне возможно, что миссис Вулмер приложит все силы, чтобы он женился. Среди перспективных женихов немногие обладают и титулом, и богатством, а год уже начался, и до следующего сезона рукой подать.
Питт поднял воротник пальто: восточный ветер пронизывал до костей. Его не радовала мысль о том, что придется копаться в отношениях братьев Эстли.
Утром за ним послал начальник.
Дадли Этельстан поднялся из-за стола, когда Томас вошел в его кабинет. Костюм, сшитый по фигуре, сидел как влитой, но узел галстука сполз вбок, а воротник, похоже, сдавливал шею. На большом столе лежал ворох утренних газет.
— Питт, заходите. Мы должны с этим что-то сделать… Это ужасно! Меня спрашивал об этом комиссар, сам пришел сюда. Остается только получить письмо от премьер-министра…
— Из-за трех убийств в трущобном районе? — Питт переводил взгляд с хаоса на столе на багровое лицо Этельстана. — Через день-другой случится очередной светский скандал, и они об этом забудут.
— Вы можете в этом поклясться? — Этельстан выпучил глаза и раскинул руки. — Устройте такой скандал, пожалуйста. Боже правый, вы не представляете себе, как отозвалось последнее убийство. Приличные люди боятся… — Он резко оборвал фразу.
— Заходить в Девилз-акр? — с улыбкой закончил за него Томас.
Этельстан поморщился.
— Вам-то просто проявлять благочестие, Питт. Объясняться с этими людьми — не ваша забота… И слава богу, иначе от лондонской полиции остались бы рожки да ножки! Некоторым очень влиятельным людям нравится развлекаться в таких заведениях, как у Макса Бертона. Они согласны на то, что с них запросят слишком много, ограбят на улице, даже врежут по физиономии. Но чтобы убили и кастрировали! Господи… они не хотят об этом слышать! И — скандал, стыд!
— Может, какой-то ретивый реформатор пытается таким образом закрыть все публичные дома? — усмехнулся инспектор.
— Могли бы и не дерзить. — По голосу не чувствовалось, что Этельстан сердится. — Не время сейчас для легкомыслия, Питт. — Он сунул палец под воротник, словно хотел его растянуть. — Эти преступления следует раскрыть и отправить маньяка в ад, где ему самое место. И мне без разницы, кто он — рехнувшийся священник, решивший собственноручно очистить Лондон от грешников, или жадный сутенер, устраняющий конкурентов, чтобы создать собственную империю. Насколько нам удалось продвинуться?