Диана взяла сумку и поднялась.
— Если так, ты правильно поступил. Удача мне явно пригодится.
Диана покинула персидского царя и стремительно пошла к выходу. Ресторан опустел: в полумраке только картины на стенах тускло блестели позолотой и слабо светились исхлестанные дождем окна.
— Диана!
Шарль догнал ее в мраморном холле. Она обернулась.
— Черт возьми, Диана, что ты пытаешься найти? Ты ведь не все мне сказала?
Диана дождалась, когда отчим подойдет ближе, и повторила:
— Я просто хочу знать наверняка. О ремне.
— Нет. — Шарль покачал головой. — Ты решила заново пережить аварию, потому что не веришь, что это была авария.
Диану восхитила проницательность психолога, с легкостью вычислившего ее помыслы.
— Именно так, — подтвердила она. — Думаю, авария как-то связана с убийством Рольфа фон Кейна. Это не случайность. Я убеждена, что все в этом непонятном деле связано с Люсьеном.
— Господи… — присвистнул Шарль.
— И не говори мне, что я сошла с ума.
Шарль побледнел:
— Хочешь сказать, тот несчастный случай на бульваре… был попыткой устранить вас?
— Я собрала не все доказательства.
— Какие именно?
— Не торопи меня.
Диана повернулась, чтобы уйти, но Шарль схватил ее за руку. От волнения он часто моргал ресницами, напоминавшими Диане крылья бабочки.
— Слушай меня внимательно. Мы с тобой знакомы шестнадцать лет. Я никогда не вмешивался ни в твое воспитание, ни в ваши с матерью отношения. Но на сей раз я не буду стоять в стороне и не позволю тебе слететь с катушек. Только не теперь.
Она ответила ему дерзкой улыбкой скверной девчонки.
— Если все, что я рассказала, плод моих фантазий, тебе нечего опасаться.
— Дурочка! Ты, возможно, играешь с огнем и сама того не понимаешь! — выкрикнул Шарль.
Диана почувствовала, что на них смотрят: официанты впервые видели Шарля Геликяна в таком состоянии.
— Ты ведешь себя неразумно. — Шарль заговорил тише. — Даже если допустить — повторяю, допустить! — что ты права, вмешиваться тебе не следует. Это дело полиции.
Он спросил, не дав ей возразить:
— Твои слова о ремне… В отчете эксперта черным по белому написано: он не был пристегнут. Так что же ты…
— Я уверена, что пристегнула Люсьена.
Лицо Шарля потемнело:
— Так что же получается? Это Люсьен?…
— Люсьен крепко спал. Я всю дорогу наблюдала за ним в зеркало.
— Получается, ремень расстегнулся сам собой?
Диана вернулась к Шарлю, наклонилась — отчим доходил ей до плеча — и прошептала доверительным тоном:
— Знаешь, как говорят: когда исчерпаны все возможные предположения, остается подумать о невозможном.
Шарль не спускал с падчерицы глаз. От напряжения у него на лбу выступила испарина.