— Вот как? — воскликнула Маринка. — Так он может быть таким же грузином, как я — таитянкой? Здорово! Но — непонятно.
— Непонятно, — согласилась я.
Сергей Иванович взглянул на часы.
— Уже почти десять, Ольга Юрьевна, — сказал он.
— Ну и что?
— Мы сегодня собирались к Федору Аполлинарьевичу, — смущенно напомнил Кряжимский, — если вы передумали…
— Не передумали! — заявила Маринка. — Ананасы нас ждут!
— Живопись! — поправила я ее.
— Это одно и то же, — с апломбом заявила Маринка, но почти сразу же уточнила: — Почти.
— Кстати, на эту тему есть анекдот! — выпалил Ромка. — Как раз и про грузина, и про ананасы!
— Потом, — махнула на него рукой Маринка.
Я встала и подошла к столу. Собираться и ехать к художнику не хотелось, но деваться было некуда.
— Ольга Юрьевна, — Кряжимский подошел ко мне сзади и кашлянул.
— Слушаю вас.
— Вы не забудьте, пожалуйста, взять вчерашнее письмо из банка. Помните, я вам приносил?
Я резко повернулась к Сергею Ивановичу.
— Помню, конечно, — ответила я, но совершенно не помнила, где оно может лежать.
Я растерянно посмотрела на свой стол, потом обошла его и поочередно выдвинула каждый из трех ящиков. Письма не было.
— Маньяк сжег, наверное, — пробормотала я. — У нас же здесь вчера тоже было неспокойно, вы знаете.
— Давайте еще раз посмотрим, — попросил Сергей Иванович, — восстановить его, конечно же, можно, но канительное такое дело!
Я молча согласилась и с первым, и со вторым.
Ромка, оставшийся за столом, в это время быстро договаривал Маринке анекдот:
— …и говорит: «Дайте мне мы-ее!» Продавщица: «Что?» Грузин поправляется: «Они-ее!» Продавщица — опять: «Что?» Тогда грузин говорит в третий раз: «Вспомнил! Она-нас!»
Маринка рассмеялась, потом состроила серьезную физиономию и сказала:
— Фу, какая пошлость! — Повернувшись ко мне, она крикнула: — Ну что вы там возитесь, мы едем за «Она-нас» или нет?
Письмо из «Финком-банка» мы не нашли и сошлись во мнении, что наш вчерашний гость его просто сжег, а рубоповцы остатки письма просто-напросто затоптали. Версия была реальной, но Сергея Ивановича это, разумеется, не утешило.
Мы собрались и решили ехать все, потому что Виктор нам будет нужен как фотограф — мы же едем к художнику, где придется наверняка делать фотографии. Какой же это репортаж о живописце, если не дать в номер хотя бы одной фотографии его картины?
Сергей Иванович, безусловно, должен был ехать как главный переговорщик с мэтром. Или с могиканином, потом узнаю, как правильно. По некоторым намекам Кряжимского я поняла, что у мэтра Траубе характерец тот еще, так что мне предстоит на месте выяснить, похож ли он вообще на мэтра.