слишком
захочет.
История
повторялась
каждый раз,
но, тем не менее,
в теплицы они
пошли
вчетвером.
Правда,
в этот раз
сценарий
оказался
слегка
изменен.
Блэйз заныла,
что не
сделала домашку
по
гербологии, и
попросила
Нору дать ей
списать.
Принципиальная
Нора
отказала -
она всегда
так делала.
- Тогда
помоги хотя
бы! – взвыла
Блэйз.
- Ладно!
– рявкнула
разъяренная
Нора. – Тетрадь
давай.
Через
полчаса
объяснений
Норы, нытья
Блэйз и
ехидных
подколок
Мары
выяснилось,
что Сольвейг
куда-то
исчезла.
* * *
Чуть
улыбаясь,
Сольвейг
слушала
перебранку, в
которую
очень быстро
превратилась
подготовка
домашнего
задания.
Потом, поняв,
что ее не
хватятся,
неслышно
встала
– Гарри
утверждал,
что манеру
красться она
унаследовала
от Драко – и пошла
вглубь
теплицы.
В
последнее
время ей все
чаще
хотелось остаться
одной.
Она
устроилась
между
стеклянной
стеной, разделяющей
теплицы
номер четыре,
в которой
работали
старшие
курсы, и
номер шесть,
где находились
растения,
непредназначенные
для изучения
в школе – ими
пользовались
преподаватели,
в основном,
Снейп, и,
конечно,
мадам Помфри,
- и зарослями
Поющего
терновника
(который,
к счастью,
впал в
анабиоз, а
потому молчал),
поджала ноги
и раскрыла
небольшую книжечку
в
потрепанном
кожаном
переплете.
Взгляд
быстро бежал
по
рукописным
строчкам;
сначала
Сольвейг
улыбалась,
потом вдруг
ее лицо резко
помрачнело, и
девушка
захлопнула
книжечку.
- Так
нельзя… -
пробормотала
она, вряд ли
сознавая, что
говорит
вслух.
Тихий
стук вывел ее
из мрачной
задумчивости;
все с тем же
раздражением
в глазах
Сольвейг
вскинула
голову.
Из-за
стеклянной
стены на нее
смотрел профессор
Снейп. И
улыбался.
Влюбленность,
особенно
юношеская –
не то чувство,
которое
можно долго скрывать;
даже если
влюбленный
очень хорошо
владеет
собой – что
редкость
среди юных
существ
– и сумеет
ничем себя не
выдать, оно будет
жечь изнутри,
пока он не
наберется смелости
рассказать
кому-нибудь –
лучшему другу
или подруге,
отцу
или
матери,
крестному…
или любому
существу,
которому
доверяет.
Сольвейг
отлично
владела
собой. И не
доверяла
никому – не в
силу
природной
замкнутости
или
озлобленности,
просто
когда-то отец
объяснил ей,
что Малфои не
могут
позволить
себе быть
слабыми.
Рассказать
кому-то о самом
сокровенном
значило
проявить
слабость, вот
Сольвейг ее и
не проявляла.
Впрочем,
было живое
существо,
которому она доверяла
безоговорочно,
ведь ручная
змея не могла
растрезвонить
никому о том,
что поверяла
ей Сольвейг.
Никто
из
окружающих
Сольвейг людей
не говорил на
серпентарго,
кроме Гарри, а
Гарри не
любил змей.
Как о
самой
заветной
тайне
Сольвейг
узнали ее
подруги – до
сих пор
оставалось
тайной. Мара
пожимала
плечами.