— Ну, а я-то тут при чем? — простодушно спросила Галина Григорьевна.
— Скажите, а ваш муж ничего не мог оставить на даче, что могло бы заинтересовать воров?
— Бог ты мой, что же он мог такого оставить-то? — всплеснула руками Занозина. — Ведь если бы уж оставил, то я бы, наверное, знала. А все, что нужно, я сразу забрала, чтобы потом людей лишний раз не беспокоить.
— А вдруг он все же вам не сказал? — настаивала Лариса.
— Как это? Что же это выходит — мне ни слова, а с дружками своими поделился? Так, что ли? — Вероятно, ей было обидно такое даже слышать.
После некоторого молчания она добавила:
— Ну, а коли так, то чего меня-то спрашивать?
— Скажите, Галина Григорьевна, а от чего умер ваш муж? — задала Лариса следующий вопрос.
— Сердце, — коротко ответила Занозина. — Сердце у него прихватывать стало. Он хоть и крепкий мужик был, а не мальчик уже. Пятый десяток доживал. Тюрьма, милая, это тебе не курорт. Ему нет бы остепениться да поумнеть. Вот и доухарничался. Но спокойно помер, во сне. Вечером лег спать и не проснулся.
— А за что его посадили?
— За воровство.
— Что, он и в самом деле что-то украл?
— Да, сам сознался. Говорил, что было.
Лариса подумала, что разговор, наверное, на данную тему хозяйке может быть не совсем приятен. А женщина она, кажется, незлобивая, открытая, так что терзать ее подробными расспросами вряд ли стоит. Да и может ли она знать все подробности? С другой стороны, в общих чертах поразузнать все же стоило. И Лариса спросила:
— А сколько ему еще оставалось сидеть?
— Да вот этой весной должен был уже выйти, кабы живой остался! Совсем немного не дождался… Хорошо, хоть перед смертью не мучился, слава богу. Тихо так помер. Никто и не заметил.
— Откуда вы это знаете?
— Знакомый его рассказал. Дружили они, кровати у них рядом стояли. Нары то есть, — поправилась Занозина. — Он когда освободился, ко мне заехал и все мне рассказал, как было. Василий его попросил, говорил, если что случится, расскажи… Он будто заранее чувствовал… Хорошим человеком Сережа оказался. Другой бы, может, забыл или поленился… Крестик от Василия передал. Тот его специально попросил, говорит, если что, отдай жене, пусть хранит и помнит.
— А он что же у вас верующий был?
— Ну, не то чтобы очень, — неохотно призналась Галина Григорьевна. — Сам его сделал. Для себя. Он ведь у меня на все руки был — и слесарь, и токарь, и столяр, и плотник, и каменщик. Все сам мог смастерить. За помощью к другим редко обращался.
— А когда он, этот друг по имени Сережа, у вас был?
— В феврале, в самом начале, — ответила Занозина. — Да почему был?! Он и сейчас у меня живет. Податься ему все равно некуда — у него, как он говорит, ни родных, ни близких.