— То есть он ваш квартирант? — уточнила Лариса.
— Почему квартирант? Он просто попросился: «Можно, говорит, у вас немножко поживу, освоюсь, оклемаюсь после колонии?» Ну, а мне что, жалко, что ли? Человек тихий, спокойный, вежливый. А в жизни чего только не бывает — с каждым что угодно может случиться. Ведь не зря говорят: от сумы да от тюрьмы не зарекайся.
Лариса почти затаила дыхание. Ну, прямо дом сюрпризов какой-то! «А что, если взять прямо сейчас и спросить Галину Григорьевну, как бы между прочим?» — подумала она.
— Скажите, пожалуйста, а вы не помните, среди бывших друзей вашего мужа есть такой высокий, светловолосый, со шрамом чуть выше глаза? У него еще родинка рядом с левым ухом, большая такая, темная.
— Так это Валерка Грачев, — узнала по описанию Занозина. — Только какой он друг? Он же молодой совсем. Почти лет на двадцать помоложе Василия был. Так, крутился тут частенько. Бывало, зайдет: «Дядь Вась, помоги в том, подскажи это». Вася — он молодежь-то очень любил. К нему часто обращались. И мальчишки, и те, которые постарше: то велосипед посмотреть, то мотоцикл. А бывало, он и сам кого к себе позовет. Я им на стол накрою. Выпьют, посидят, поговорят. Ребята к нему прямо-таки тянулись.
— А у квартиранта вашего на лице никаких отметин нет? К примеру, следов от порезов? — Подозрение Ларисы лопалось как мыльный пузырь.
— Не замечала. Нет вроде. Да Валерка это, я вам говорю! Точно он! — не унималась женщина, подталкивая Ларису в нужном направлении, словно находилась в полной уверенности по поводу того, кто ей нужен. — Я его больше десяти лет знаю хорошо, и когда совсем пацан еще был, тоже не раз видела.
— Хорошо, а что это за Валерка? Чем он занимается? Где живет?
— Чем занимается, не знаю. Не могу сказать… Он тоже только что освободился.
«Что же у нас за страна такая? — изумилась Лариса. — Неужели и в самом деле, как утверждают некоторые солидные мужи в средствах массовой информации, половина населения, или что-то вроде того, сидит за решеткой?»
Но Галина Григорьевна, по-видимому, не видела в этом ничего странного. И спокойно продолжала отвечать на заданные Ларисой вопросы:
— Где живет? А пес его знает! Может, у Любки у своей живет, а может, дома. Только я у него в гостях ни разу не была. Так что, извините, помочь ничем не могу.
— А когда Валерка освободился?
— В середине мая. Он как раз почти сразу ко мне и пришел…
И тут женщина с крестьянской внешностью и приметными манерами базарной торговки словно поперхнулась:
— Слушайте, а ведь он меня про дачу расспрашивал, я вспомнила.