— Члены совета в профессорской, сэр. На собрании колледжа.
— Вот как. Значит, доктор Карбери там?
— Увы, директор нездоров, сэр.
— Какая жалость.
Фрэнк глянул на Холдсворта, как бы в ожидании указаний.
— Я должен сходить в… — он наморщил лоб. — Боже праведный!
Олдершоу смотрел мимо Мепала и Джона. Холдсворт обернулся. Сам двор был пустым, но в арке на правой стороне церковной галереи виднелись два силуэта: худой и высокий девичий, и пониже, но такой же худой мальчишеский.
— Это случайно не мальчишка Уичкота?
— Да, сэр, — подтвердил Мепал. — Он прислуживает мистеру Уичкоту.
— Уичкоту? — Фрэнк произнес это так громко, что мальчик услышал и вскинул голову. — Хотите сказать, что он здесь, в колледже?
Огастес поднял маленький, но тяжелый черный саквояж с тисненым гербом Уичкота, запертый на два латунных замка, и, шатаясь, понес его к двери спальни.
— Не сюда, — поправила миссис Фиар. — В другую комнату, в маленький кабинет.
Огастес изменил направление. Доркас уже находилась там, раскладывая на столе письменный прибор.
У самой двери гостиной лежала груда вещей. Миссис Фиар сидела за столом. Уичкот стоял на коврике перед пустым камином, засунув большие пальцы в карманы жилета.
— Не выразить словами, как я признателен… — начал он.
— Слова ни к чему, дражайший Филипп, — она понизила голос. — Мистер Ричардсон не стал чинить препятствий?
— Ни малейших. Он не дурак. Мгновенно понял ситуацию.
— И все же я удивлена, что его не понадобилось уговаривать.
— Полагаю, тому есть две причины, мадам. Во-первых, он уже опаздывал на собрание в профессорской. А во-вторых, и это более важно, положение дел в Иерусалиме сейчас особенно деликатное.
Он поморщился, когда Огастес задел краем саквояжа угол стола.
— Причина собрания?
— Официальная, по крайней мере, — какой-то скандал с одним из сайзаров. Его поймали за руку на воровстве, после чего он сбежал. Но настоящая новость — директор. Похоже, он тяжело болен.
Миссис Фиар отвела взгляд от окна.
— Умирает?
— По-видимому, Ричардсон полагает это возможным. И, несомненно, желательным. Если директор умрет, назначат выборы. Меньше всего Ричардсону нужно участвовать в очередном скандале. Слово или два в нужные уши, и его шансы упадут до нуля. Стать главой колледжа, директором Иерусалима — вершина его чаяний.
В кабинете раздался грохот и резкий вздох. Когда Огастес и Доркас вышли из комнаты, миссис Фиар поманила их к себе.
— Верный слуга угоден Господу, — объявила миссис Фиар. — Верный слуга никогда не судачит о делах своего хозяина. Он неустанно ищет, чем еще послужить. С другой стороны, вероломный слуга неизбежно пожалеет о своем предательстве. Он будет проливать горькие слезы. А потом, после мучительной смерти, отправится в ад.