Эмили припарковалась напротив своего дома. Пока она обходила машину, Рой пытался встать. Он слегка пошатнулся, и Эми сразу же схватила его за локоть. Если бы он упал, то у нее уж точно не хватило бы сил, чтобы поднять его на ноги.
— Простите, мисс. — Рой пытался съязвить. — Я забыл сказать вам о головокружениях.
— Пойдем.
К счастью, им пришлось преодолеть всего две ступеньки и пройти несколько шагов по вестибюлю. Лифт стоял на первом этаже. Когда они добрались до двери ее квартиры, Роберт уже почти всем своим весом навалился на спутницу. Она отперла дверь и включила свет. Он прямиком направился в ванную. Эми повесила пиджак на вешалку, прошла в спальню, переоделась и перестелила простыни на постели.
Через закрытую дверь ванной она услышала, как Рой тяжело дышит. Ее пальцы сжали дверную ручку, она чувствовала себя беспомощной и несчастной, как будто страдания Роя были ее собственными. Минут пятнадцать она мерила шагами гостиную, потом сварила себе чашку кофе и выпила залпом. Наконец Эми рискнула снова подойти к ванной. За дверью не слышалось ни звука — лишь тишина, мертвая, пугающая. Дрожащим голосом она позвала Роя.
— Не беспокойся, я в порядке, — ответил он. Можно было подумать, что Роберт разговаривает с ней с того света, а не из соседней комнаты.
Здоровый человек не может говорить таким слабым голосом. Эми дернула дверную ручку. Дверь была заперта.
— Роберт, позволь мне войти.
— Я буду сидеть здесь часами, и ты ничего не сможешь сделать. Лучше возвращайся к своим, в ресторан. Я сам о себе позабочусь.
Такой же ужасный эгоизм, как и тот, что звучал в ее словах два дня назад. «Я сама заботилась о себе всю жизнь», — сказала она Рою. И в результате он пригрозил уйти от нее. Навсегда. Сработает ли это? — мстительно подумала Эмили.
— Перестань упрямиться и отопри дверь! — бушевала она, дергая дверную ручку.
Внезапно дверь открылась. Эми споткнулась о порог. Рой стоял, тяжело опираясь на раковину. Его лицо было белее мела.
— Прости и ухода. У меня нет сил спорить с тобой.
Он выглядел ужасно, и агрессивность Эми дала трещину. Но где-то в глубине сознания бродила мысль, что ей предстоит бороться за что-то очень важное для них обоих.
— Я не уйду, пока тебе не станет лучше, — отрезала она. — Ты же сказал, что хочешь провести со мной остаток жизни. Какие дни ты имел в виду? Когда ты здоров или когда болен, как сейчас? Отвечай прямо.
— Здесь ты не можешь помочь, черт возьми. Неужели ты не понимаешь?
Ярость, звучавшая в его голосе, заставила Эмили вздрогнуть. Однако она осталась непреклонна.