Я совершила ещё несколько набегов на хозяйскую кухню, и у нас появились кое-какие запасы. Мы были обеспечены едой; угроза голодной смерти на время отступила, и мы, – я, Тиль, Мик и Мина, – решили, что уж теперь-то нам можно и отдохнуть. Беспечные, как большинство детей, с последними лучами солнца мы выбирались из подземелья и шли гулять, – в лес, в поле, на речку или на озеро. В темнеющем небе ещё догорал закат; нам было запрещено ходить по улицам днём, и алое зарево, постепенно переходящее в синеву, было самым ярким светом, который мне дозволялось видеть.
Широкая асфальтированная трасса, лежавшая недалеко от нашего дома, была не для нас: её построили пришельцы, а нам нельзя ходить по асфальту. Мы шли по обочине, по сырой, холодной земле, по гнилым прошлогодним листьям, тихо шуршавшим у нас под ногами…
Лес… В нём было что-то завораживающее и сказочное; высокие деревья, покрытые мхом, глядели на нас, весёлую детвору, как мудрые колдуны, прячущие улыбку в бороды, – и снисходительно кивали головами, сбрасывая к нашим ногам то сухой коричневый лист, каким-то чудом провисевший на дереве целый год, то засохшую ветку, то жёлудь…
Я смотрела на луну, отражавшуюся в лесном озере; она была похожа на янтарь, лежавший в шкатулке Хозяина. Однажды я попыталась дотронуться до неё, – но у меня ничего не вышло: вода была холодной, от моего прикосновения по ней побежали круги, луна стала дрожащей и сморщенной, а я немного намокла… вот и всё. Луна была яркая: солнце давным-давно закатилось; пора было возвращаться домой, и Тиль позвал:
– Поторопись, Лита!
Лита – это я. Моё имя означает «свет», и меня назвали так не зря. Я действительно люблю свет, – звёзды, луну и солнце, хотя оно слепит глаза, и большинство из нас предпочитает прятаться, когда оно восходит.
Есть древнее пророчество: Хозяева погибнут от света, когда взойдёт красная звезда. Они исчезнут с лица земли, и мы снова будем свободными. Наверное, мои родители думали о свете этой звезды, когда давали мне имя…
Впрочем, соседи недавно прозвали меня Лита-воровка.
Наши соседи живут в подземельях, похожих на норы, – так же, как мы, только немного подальше от хозяйского дома. Если бы я могла выбирать, то, наверное, поселилась бы в лесу; но место для жилища выбирали наши родители, а они считают, что рядом с пришельцами легче прокормиться…
Мне противно видеть Хозяев рядом. Обычно я отворачиваюсь, когда кто-нибудь из них проходит мимо… Хозяева выглядят гадко. У них мерзкая бледная кожа, холодная, как лягушачье брюхо. И пахнут они мерзко. От них вечно несёт какой-то гадостью, – то дымом, то чем-то ещё, незнакомым и странным. Похоже, эти запахи, как и сами они, пришли не из нашего мира… Другие никогда так не пахнут.