— Гетманом буду, причем довольно скоро, как только соберу достаточно войска и как только…
Улем воинственно оскалил крепко сжатые зубы, заставив этим полковника запнуться на полуслове.
— Тогда, может быть, ты уже избран кошевым атаманом Запорожской Сечи? — садистски добивал он Хмельницкого, давая понять, что прекрасно осведомлен о сомнительном статусе своего гостя и на Сечи, и в повстанческом казачестве. — Или хотя бы куренным атаманом?
— С казачьими чинами вы ознакомлены… Однако замечу: тому, кто уверен, что станет гетманом, стремиться в кошевые, а тем более — в куренные, не обязательно. Пока я наслаждаюсь видами Крыма, на Днепре собирается огромное украинское войско.
— Где именно собирается это войско? — вновь насторожился Улем.
— По обоим берегам Днепра, возле Сечи.
— И сколько же сабель оно будет насчитывать?
— Этого пока не знает никто, поскольку отряды формируются в каждом воеводстве, в каждом местечке. Уже сейчас собрано более ста тысяч сабель. Целые полки создаются возле Черкасс, под Уманью и под Баром, если только названия этих городов о чем-нибудь говорят вам.
Улем несколько раз повел палашом по раскрытой ладони, как по точильному камню, и надолго замер, уставившись на полковника, словно удав.
— Хорошо, гяур, я доложу великому хану о твоем появлении в столице Великого Татарстана. Возможно, он и соизволит выслушать тебя.
— Не сомневаюсь, что соизволит. Кто бы еще принес ему такую весть, какую принес я?
— Но запомни: пока ты будешь говорить с ханом, твой сын будет стоять на коленях под мечом палача.
— Это произошло, граф: королевич Ян-Казимир уже прибыл в Польшу!
— Причем довольно давно, — спокойно заметил де Брежи, удивленно глядя на королеву.
Они сидели в небольшой личной приемной королевы, разделенные высоким столиком и хрустальной амфорой, наполненной минеральной водой, которую королеве регулярно доставляли с одного из курортов Богемии. Мария-Людовика обожала эту воду, и теперь они оба наслаждались ею, словно лучшим из французских вин.
— Но он все же прибыл, Брежи. Я должна видеть его.
— Хотелось бы, конечно, чтобы первым возжелал этой встречи претендент на корону, — мягко возразил посол Франции. — Не будем забывать, что он все еще только претендент на корону, а вы уже королева.
— Даже получив корону, он будет оставаться всего лишь королем, в то время, как я буду… королевой, — горделиво вскинула подбородок француженка.
— Но так будет после коронации. А пока что нужно вести себя так, чтобы он возжелал венчаться со вдовой своего брата и, таким образом, превратил ее из безутешной вдовы в жизнерадостную королеву. Поэтому есть время для смирения, и есть время для амбиций…