Он махнул рукой куда-то на север.
— Ты откуда взялся?
— Я из Ирана! С юга пришла, — еле выдавила я из себя. — Там…
И показала рукой за свою спину.
— Э-э! — укоризненно покачал головой солдат. — Какой смэшной женщин! Там нельзя пройти! Там дороги нэт! Там никто нэ ходит. Только козы!
Он приставил к своему лбу два растопыренных пальца, изображая козу.
— Сам ты — козел! — пробормотала я и провалилась в безразличное состояние, когда не хочется ни двигаться, ни говорить, даже дышать и то приходится себя заставлять. Мне стало совершенно безразлично, что со мной будет дальше. Одно я поняла четко — из Ирана я выбралась. Остальное меня в данный момент не интересовало.
Солдаты подняли меня и поставили на ноги. Я застонала и, поджав ноги, повисла у них на плечах. Тот, что со мной разговаривал, выругался и что-то сказал своему товарищу, я не поняла, что.
Меня снова положили на камни, первый солдат ушел, а второй остался со мной. Он сидел рядом, изредка поглядывая на меня с удивлением и качая головой.
«Он сказал — Лерик? — вспомнила я. — Что это за Лерик?»
— Слушай, — спросила я солдата, сидящего рядом. — Где этот ваш Лерик находится?
— Лерик? — переспросил он. — Лерик там!
И махнул рукой куда-то на север.
«Вот черт! — подумала я с досадой. — Что за бестолковый мужик!»
— Ну, начальник ваш где находится? Генерал? — опять спросила я.
— Генерал в Ленкоран сидит, — сказал солдат. — А самый большой генерал — в Баку!
«Фу! — вздохнула я. — Азербайджан!»
Остальное помню плохо. Кажется, меня несли по каким-то камням на носилках и чей-то знакомый голос ругался на незнакомом мне языке. Потом меня куда-то везли на машине и прямо в глаза мне светило ослепительное солнце, а я все пыталась и не могла себя заставить попросить кого-нибудь, чтобы его убрали. Потом помню ровный потолок, который я совершенно бездумно рассматривала. Здесь я и начала понемногу приходить в себя.
«Что это такое со мной было? — думала я. — Я много рассуждала о резервах человеческой психики, но ни разу не испытывала на себе ничего, что можно было бы назвать психофизиологической мобилизацией организма в экстремальной ситуации, о чем написала целую диссертацию. Ну что? Довольна? Твои теоретические выводы полностью подтверждены на практике тобой самой. Об этом, правда, не напишешь научную статью, но признайся, это тебе теперь и не интересно. Практика, которую ты только что пережила, гораздо интереснее и важнее любой оторванной от жизни науки. Ты сделала правильный выбор, когда тебе предлагали остаться в научно-исследовательском институте, который писал внешний отзыв на твою диссертацию. Отказалась и теперь, по-моему, нисколько не жалеешь. Давай-ка, скорее приходи в норму, цель-то еще не достигнута, это только так, промежуточный финиш…»