Я легким кивком головы поблагодарила Алескерова и направилась к выходу.
У входа я остановилась и, наклонившись к Алескерову, сказала вполголоса:
— Надеюсь, вы поставили в известность о моей встрече с господином Президентом нашего главного советника по безопасности, заместителя министра МЧС России генерала Константина Чугункова?
— Не волнуйтесь, госпожа Николаева, — ответил Алескеров, поблескивая на меня своими проницательными глазами. — Мы все сделали в соответствии с регламентом.
«С каким еще регламентом?» — спросила я саму себя, но ответить мне было некому, поскольку ответа на свой вопрос я не знала.
Совершенно растерянную и слегка опьяневшую от вина, меня посадили в самолет, погрузили вслед за мной огромный ковер, и мы взлетели.
«Я что вам, почтовая посылка? — разъярилась я, поняв, что никто мне не удосужился даже объяснить — куда мы летим и зачем. — Вы меня, как ковер этот дурацкий, погрузили в самолет. Еще бы адрес на лбу написали — доставить туда-то, вручить тому-то! Азиаты чертовы!»
Я решительно поднялась со своего кресла и огляделась. В самолете я была совершенно одна. Лишь на первом сиденье дремал охранник, но его, по-моему, совершенно не интересовал ни вопрос моей безопасности, ни вообще что-либо другое. Он мирно спал.
Я прошла в кабину пилотов, и девушка-стюардесса только улыбнулась мне, а не встала грудью у меня на пути. Удивленная, я влезла в саму пилотскую кабину и задала самый естественный в моем положении вопрос:
— Куда мы летим?
Второй пилот повернулся ко мне и ответил очень, как мне показалось, почтительно:
— У нас приказ — срочно доставить вас в Красноводск на базу объединенного туркмено-российского отряда спасателей.
Я задохнулась от радости.
«Домой!»
Конечно, на глаза у меня навернулись слезы, когда я обняла наконец Игорька и сама попала в медвежью хватку Кавээна. Но это были слезы радости.
А вот с Константином Ивановичем разговор получился трудный. Он сразу же начал на меня орать. Кто мне позволил? Как я смею нарушать приказы? Мне надоело в спасателях работать?
Я вяло отбрыкивалась. Да, никто мне не позволял спускаться под воду в «Скате» в том последнем его рейсе. Но ведь никто и не запрещал… И приказов никаких я не нарушала! Потому что просто некому было мне приказывать… А в спасателях мне работать, конечно, не надоело, хотя я недавно вполне серьезно обдумывала возможность работы школьным психологом.
После этого моего сообщения Константин Иванович посмотрел на меня укоризненно и сказал:
— С ума сошла девка! Какой из тебя школьный психолог? Ты же контрразведчик с международным именем!