Страдания — это для тех, кому недостает культуры. Изысканная леди встречает все трудности с достоинством и молитвой.
«Трактат о правилах поведения истинных леди»
Этот год что-то слишком уж скуп на дары природы…
«Бульварный листок». Октябрь 1823 года
Ее кошмарный вечер не закончился.
Беннет, старый дворецкий, который, как подозревала Джулиана, служил маркизам Ралстон уже целую вечность, не спал, когда она приехала домой, — редкий случай, поскольку он был ужасно стар, а в доме имелись более молодые слуги, которые могли бы дождаться возвращения хозяина.
Беннет отвесил Джулиане легкий поклон, когда она вошла в дом. И казалось, он совсем не заметил, в каком состоянии ее наряд.
— Беннет, пожалуйста, велите приготовить ванну, — попросила Джулиана, направляясь к широкой мраморной лестнице.
— Мисс Фиори, с вашего позволения… — Дворецкий замялся. — Мисс, у вас посетитель.
Ей тотчас же пришло в голову, что приехал Саймон. Но нет, он не мог приехать в Ралстон-Хаус раньше ее, если только не сбежал в следующую минуту после объявления о помолвке. А герцог Лейтон никогда бы не совершил ничего столь скандального.
— Посетитель? — переспросила Джулиана.
Дворецкий еще больше смутился.
— Да, мисс. Это дама. Ваша мать.
Джулиана в отчаянии покачала головой:
— Нет-нет. Я слишком устала, чтобы разговаривать с ней сегодня. Пусть подождет Гейбриела.
— Она сказала, что пришла к вам.
— Ну… я сегодня не принимаю. Ей придется попытать счастья в другой раз.
— Я потрясена, дорогая! Из тебя выросла довольно волевая юная леди.
Джулиана замерла, услышав за спиной эти слова, произнесенные на безупречном итальянском. Взглянув на Беннета, она с улыбкой отпустила его, затем повернулась к матери, с которой не разговаривала десять лет. Та окинула ее взглядом, отмечая и растрепанную прическу, и испорченное платье, все измазанное тыквенной мякотью. И Джулиана туг же вспомнила, каково это — быть дочерью Луизы Хэдборн. Для своей матери она никогда не была достаточно хороша, сколько бы ни пыталась доказать, что достойна ее любви.
— Только не думай, что ты имеешь какое-то отношение к моему характеру, — заявила дочь.
— Даже и не мечтала об этом, Джули.
Это уменьшительное имя, которое так любил ее отец, вызвало в душе Джулианы бурю гнева и печали.
— Не называй меня так!
Мать отошла от двери гостиной, протянув Джулиане руку.
— Присоединишься ко мне? Я бы хотела с тобой поговорить. Я ждала этого довольно долго.
— Ну и как оно — ждать чего-то? Полагаю, для тебя это внове.
Луиза загадочно улыбнулась:
— Думаю, я это заслужила.
— И гораздо больше, чем тебе кажется.