Чемодан, стоявший в холле, был огромен. Такой, несомненно, подлежит проверке, если, конечно, Дейли не летит частным самолетом. Но даже и в таком случае зачем богатому и опытному путешественнику большой багаж?
Разве что старик солгал насчет пункта назначения.
Зазвонил телефон.
— Рой, думаю, вас это заинтересует, — сказал Перегрин Стюарт-Симмондс. — Мне только что позвонил друг, Ричард Роббинс, знаток редких часов, работает в Чикаго, на Джуэлерс-Роу. Человек с безупречной репутацией. До него дошли слухи о неких часах «Патек Филип», судя по описанию очень похожих на пропавшие у нас и предлагаемых на продажу в Нью-Йорке.
— У него есть какие-то люди? Чтобы мы могли с ними побеседовать?
— Да, он назвал несколько. Я сейчас этим и занимаюсь. Подумал, что и вам захочется узнать.
— Конечно. Спасибо.
Едва закончив разговор, Рой Грейс набрал номер и попросил проверить списки пассажиров ближайших рейсов на Нью-Йорк. Искать следовало Гэвина Дейли.
Вой сирен полицейских машин, несущихся по мюнхенской Виденмайерштрассе, шестью этажами ниже становился все громче. Стоял жаркий для конца лета день, и доктор Эберштарк, приоткрыв на несколько дюймов окно кабинета, впустил не только свежий воздух, но и уличный шум.
Психоаналитик пристально посмотрел на Сэнди.
— Вы действительно хотите сообщить ему, что живы?
— Рою?
— Да, Рою.
— Нет.
Вой сирен достиг пика, и в тот же миг ее коснулось дыхание ветерка.
— То есть вы — мертвы?
— Мертва Сэнди Грейс, но не я.
Доктор Эберштарк, невзрачного вида мужчина неопределенного, от пятидесяти до шестидесяти лет, возраста, умел в нужный момент становиться почти совсем незаметным. Отчасти благодаря костюмам — они все были на размер больше, как будто он покупал их на вырост; отчасти потому, что сидел всегда съежившись, втянув голову в плечи, и носил большие, в черной оправе очки, из-за которых лицо его казалось еще меньше.
— В юридическом смысле вы мертвы.
— Согласно документам, я — фрау Ломан.
Он испытующе посмотрел на нее.
— Вы говорили, что получили германское гражданство за взятку. Разве это законно?
Она равнодушно пожала плечами:
— Никто же не умер.
Он задержал на ней взгляд:
— Никто не умер, но ведь кое-кто определенно пострадал, так?
Она долго молчала. Потом спросила:
— Кто?
— Ваш муж, Рой. Вы никогда не думали о том, как сказалось на нем ваше исчезновение?
— Конечно думала. Много. Поначалу все время. Но… — Сэнди снова впала в молчание.
Доктор выждал пару минут.
— Но — что?
— Тот вариант был наилучшим. На мой взгляд.
— И этот ваш взгляд не изменился, не так ли?
— Я сама сломала себе жизнь. Сама запуталась. Наверное, поэтому я здесь. Люди ведь не идут к психоаналитику, когда счастливы, верно?