Он уставился в никуда.
— Насколько жестоко, Рики?
Он продолжал смотреть в пространство.
— Не слышу ответа, Рики. Почему вас истязали?
Молчание.
— Врачи говорят, у вас серьезные повреждения внутренних органов. Пробит кишечник, сильно повреждены нервы. Вам что, нет до этого никакого дела?
Ни слова в ответ.
— Я бы жутко расстроилась, случись со мной такое. А вы разве нет?
Ничего.
Она посмотрела на открытку.
— Жена прислала?
— Подруга.
— Вас не беспокоит, что, возможно, вы никогда больше не сможете заниматься с ней любовью? И что, быть может, до конца дней будете страдать недержанием?
Он наградил ее угрюмым взглядом.
— Вы подверглись жестокому нападению. Насколько я понимаю, у вас серьезные ректальные ожоги. Это так?
— Я… старушку… пальцем… не трогал… — произнес он тихим, страдальческим голосом.
— Так это из-за нее с вами так?
Он не ответил.
— Может, скажете, кто издевался над старой леди? И кто так поизмывался над вами?
— Никто надо мной не измывался.
— Мне сказали, что вам засунули в задний проход что-то очень горячее. А с учетом пробитого кишечника, вы просто счастливчик, что не умерли от сепсиса. Вас кто-то пытал?
Он покачал головой.
— Нет, я просто ремонтировал кое-что и случайно сел на включенный паяльник. Даже не знаю, как так вышло.
— Вы занимались ремонтом нагишом?
Он закрыл глаза.
— Хотите рассказать что-то еще?
Молчание.
Через десять минут врач и медсестра отдернули занавеску и сказали Белле, что пациенту нужно поспать.
Выйдя из больницы, она набрала номер Роя Грейса.
— Знаешь, что хуже всего? — пробормотал сквозь слезы Гленн Брэнсон.
Они сидели в дальней кабинке паба, неподалеку от Суссекской окружной больницы, и он пил уже вторую пинту.
— Что? — Рой Грейс обнял друга за плечи.
На столе перед ним стоял стакан с виски «Гленфиддиш». Пить бы и не следовало, как-никак он был на службе, и на вечер оставалась кое-какая работа, но бывают же исключения. Новость Гленна глубоко его потрясла.
— Сознавать, что утром Эри ждет вскрытие. — Он посмотрел на Грейса из-под потяжелевших век. — Мы ведь знаем, что это такое.
Слов не было, и Грейс только кивнул.
— Ее будут резать. Распилят череп, вынут мозг. Потом разрежут грудь и…
Он не договорил, всхлипнул.
— Не ходи туда, — сказал Грейс.
— Но они же все равно это сделают, так? — Брэнсон беспомощно взглянул на него. — Мы же говорим о женщине, которую я любил. Матери моих детей. Я этого не вынесу.
— Им нужно понять, что случилось, — сказал Грейс и тут же пожалел об этом.
— Я знаю, что случилось. Она ехала по кольцу на набережной. Перед ней кто-то остановился. Даже не оглянулся. Она в них врезалась, упала с байка, сломала руку в трех местах и вывихнула плечо.