Судья Бурье в возбуждении вскочил и злорадно спросил:
— Что вы можете ответить на подобное обвинение?
Пейрак нетерпеливо пожал плечами и устало сказал:
— Как прикажете опровергать видения человека, который столь явно демонстрирует все признаки безумия?
— Подсудимый, вы не имеете права уходить от вопросов, задаваемых обвинением, — спокойно вмешался Массно. — Признаете ли вы, что, как говорит этот священник, «дали жизнь» вышеназванным чудовищным созданиям?
— Ясное дело нет, и даже будь такое возможно, не вижу, чем подобная деятельность могла бы меня заинтересовать.
— Однако вы признаете, что жизнь можно создать искусственным путем?
— Кто знает, месье? Наука еще не сказала своего последнего слова, а разве природа не удивляет нас до сих пор невероятными феноменами? Во время путешествия по Востоку я видел, как некоторые рыбы превращаются в тритонов. Я даже привез несколько таких рыб в Тулузу, но здесь превращения ни разу не случилось из-за различия в климате[50].
— Итак, — голос Массно звучал драматическим тремоло, — вы считаете, что Творец не имеет отношения к созданию живых существ?
— Этого, месье, я никогда не говорил, — спокойно ответил граф. — У меня есть свои убеждения, но при этом я верю, что Господь — создатель всего сущего. Я только не понимаю, отчего вы запрещаете Ему предусматривать определенные условия, при которых растение превращается в животное или головастик в лягушку. В любом случае лично я никогда не «создавал» существ, которые вы зовете гомункулами.
Тогда Конан Беше вытащил из складок своей просторной сутаны небольшой сосуд и протянул его председателю.
Судьи передавали сосуд из рук в руки. Анжелика со своего места не могла разглядеть, что в нем, но она видела, что большая часть судей осенила себя крестным знамением, и расслышала, как один из них подозвал клерка и велел ему принести из часовни святой воды.
На лицах всех членов суда застыло выражение ужаса. Судья Бурье непрестанно потирал ладони, и непонятно было, то ли он так выражал свое удовлетворение, то ли он хотел стереть следы прикосновения к нечестивому предмету.
Один лишь Пейрак глядел в сторону и не выказывал к происходящему никакого интереса.
Наконец сосуд оказался перед председателем Массно. Тот вооружился громадными круглыми очками в черепаховой оправе, чтобы получше его рассмотреть, и наконец нарушил всеобщее молчание:
— Эта разновидность чудовища больше всего напоминает мне высохшую ящерицу, — произнес он разочарованно.
— Двух таких высохших гомункулов, которые, надо думать, требовались для составления колдовских зелий, я отыскал с риском для жизни в алхимической лаборатории графа, — скромно пояснил Беше.