Массно обратился к подсудимому:
— Узнаете ли вы этого… этот предмет? Стражник, отнесите сосуд обвиняемому!
Гигант стражник, которого подозвал председатель, содрогнулся. Он колебался, мялся, наконец решительно схватил сосуд, но выронил его из рук, да так неудачно, что тот разбился.
Толпа разочарованно ахнула, но тут же подалась вперед в надежде разглядеть содержимое сосуда.
Однако перед первым рядом немедленно вырос ряд стражников и оттеснил любопытных.
В конце концов один из стражников выступил вперед, подцепил острием алебарды этот трудноопределимый объект и поднес его к самому носу графа де Пейрака.
— Это, несомненно, один из тритонов, которых я привез из Китая, — спокойно сказал тот. — Они, должно быть, сбежали из аквариума в лаборатории, где у меня стоял перегонный куб, чтобы вода, в которой они жили, всегда оставалась теплой. Бедные крошки!..
* * *
Анжелике показалось, что из всего объяснения насчет экзотических ящериц внимание собравшихся привлекло единственное слово — «аламбик», то есть перегонный куб, после которого по залу вновь прокатился вздох ужаса.
— Итак, вот один из последних вопросов обвинения, — снова заговорил Массно. — Подсудимый, узнаете ли вы этот список? Здесь перечислены еретические и алхимические книги, к которым вы особенно часто обращались, обнаруженные на одной из полок вашей библиотеки. Среди этих книг я вижу De Natura Rerum Парацельса, причем раздел, посвященный дьявольскому созданию чудовищных существ, таких, как гомункул, о которых поведал нам святой отец Беше, отчеркнут красной тушью, и вашей рукой туда внесено несколько слов.
Граф ответил хриплым от усталости голосом:
— Верно. Я помню, что подчеркнул кое-какие изложенные в книге нелепости.
— Кроме этого, список содержит и другие книги, которые, хотя и не имеют отношения к алхимии, тем не менее запрещены. Цитирую: «Французская любовь становится итальянской», «Любовные интриги при французском дворе» и так далее. Напечатаны они в Гааге и Льеже, где, как всем известно, скрываются самые опасные изгнанные из королевства сочинители памфлетов и газетных статей. Их произведения тайно привозят на территорию Франции, и приобретающие такие издания становятся соучастниками их преступлений. Замечу также, что в списке наличествуют имена таких авторов, как Галилей и Коперник, учения которых осуждены Церковью.
— Полагаю, список вам передал некий дворецкий по имени Клеман, долгие годы живший в моем доме шпион, труды которого оплачивал какой-то вельможа, уж не знаю, кто именно. Список точен. Но замечу, господа, что лишь два мотива могут двигать библиофилом, добавляющим еще одну книгу к своей библиотеке. Либо он стремится иметь у себя свидетельство достижений человеческого разума, и тогда он приобретает работы Коперника и Галилея, либо он желает, взяв за точку отсчета бездну человеческой глупости, оценить успехи, достигнутые наукой со времен Средневековья, и постараться понять, какой путь науке еще предстоит пройти. Вот в последнем случае он и приобретает измышления Парацельса или Конана Беше. Поверьте, господа, чтение таких произведений — само по себе суровое наказание.