— Нет, месье, — изящно парировала молодая женщина, — она идет только в суп для бедняков.
Анжелика, опершись локтями на столик, закрыла лицо руками. Дегре бросал на нее растерянные взгляды, решив было, что она плачет, когда вдруг заметил, что ее трясет от нервного смеха.
— Ох уж эта Карменсита! — бормотала она с блестящими от слез глазами. — Ну и комедиантка! В жизни не видела ничего смешнее. Вы думаете, она специально старалась, чтобы получилось так смешно?
— Кто разберет этих женщин! — пробурчал адвокат.
За соседним столиком какой-то пожилой клерк толковал своим коллегам:
— Если эта монашенка ломала комедию, что же, это хорошая игра. В молодости я присутствовал на процессе аббата Грандена[51], которого сожгли за то, что он околдовал монахинь Луденского монастыря. Там все было в точности так же. В зале не хватало плащей, чтобы прикрыть всех прекрасных девиц, которые раздевались, стоило им завидеть Грандена. Ахнуть не успеешь! В общем, считайте, что сегодня вы еще ничего не видели. На процессе по Луденскому делу были монахини, которые совершенно голыми ложились на пол и…
Он наклонился к собеседникам, чтобы шепотом досказать самые скабрезные подробности.
Анжелика понемногу приходила в себя.
— Простите меня за этот смех. Я уже просто на грани нервного срыва.
— Смейтесь, бедняжка, смейтесь, — мрачно прошептал Дегре. — Всегда найдется время поплакать. Хоть бы отец Кирше был здесь! Черт возьми, куда он провалился?..
Услышав крики торговца чернилами, который бродил по двору с бочонком на ремне через плечо и пучком гусиных перьев в руке, адвокат подозвал его, наспех, на краешке стола настрочил записку и поручил какому-то клерку немедленно отнести ее лейтенанту полиции мессиру д'Обре[52].
— Д'Обре — друг моего отца. Я сообщил ему, что мы заплатим сколько нужно, чтобы только он поднял на ноги всех своих людей и доставил, добровольно или силой, ко мне во Дворец правосудия отца Кирше.
— Вы посылали за ним в Тампль?
— Я уже два раза посылал туда с запиской мальчишку Кордо. Тот возвращался ни с чем. Иезуиты, у которых он спрашивал об отце Кирше, уверяют, что святой отец еще утром отправился во Дворец правосудия.
— Чего вы боитесь? — в тревоге спросила Анжелика.
— Да ничего! Просто я бы предпочел, чтобы он уже был здесь, вот и все.
— А почему Бурье так стремился сохранить обвинение в поисках сокровищ?
Дегре признался, что настойчивость Бурье его тоже удивила. Возможно, графа де Пейрака хотели выставить сумасшедшим; искателей сокровищ с их неотступным стремлением рыть землю в определенных местах в надежде, чаще всего бесплодной, обнаружить там клад, считали в лучшем случае людьми с навязчивыми идеями, одержимыми темными силами.