— Сергей Николаевич, а можно хоть одну машину на дневной свет вывести?
— Можно, если командир роты разрешит.
Кондратьев разрешил. Вызывать кого-нибудь из механиков Сергей не стал, решил, что с рычагами и сам справится. Взяв шлем, он вернулся к боксу. Инженер пытался изучить место механика-водителя через люк в лобовой броне.
— Сергей Николаевич, можно ли мне увидеть процесс запуска двигателя и управления машиной?
— Эта машина называется танком. А что касается посмотреть, — Сергей скептически взглянул на щегольское пальто и шапку инженера, — не стоит вам в таком виде внутрь соваться.
Инженер заверил, что сохранность верхней одежды его волнует меньше всего. Взглянув на разрумянившееся, то ли от мороза, то ли от волнения, лицо и горящие глаза Филиппова, Сергей понял — возражать бесполезно, похоже, к ним прислали настоящего фанатика. Тем не менее инженера переодели в комбинезон, надели на голову шлем.
— Прошу.
Дмитрий Дмитриевич неловко полез в люк, тут же приложился обо что-то головой и наконец угнездился на сиденье стрелка-радиста. Сергей проскользнул в люк, включил подсветку.
— Вот эту фишку вставляем сюда… Слышите меня?
Инженер энергично закивал головой.
— Если эту тангенту нажать, то я тоже смогу вас услышать.
В наушниках рев дизеля не так оглушает, зато вибрация корпуса пробирает. Филиппов внимательно, стараясь запомнить каждое движение, наблюдал за манипуляциями Сергея. Погоняв дизель на холостых оборотах, подпоручик выжал главный фрикцион и включил передачу.
— Ну что, поехали?
Инженер не забыл про тангенту, и в наушниках послышался его вибрирующий от волнения голос:
— Поехали!
Сергей взялся за рычаги. От длительного отсутствия практики тронулся резко, Филиппов второй раз приложился головой. Танк выпрыгнул из бокса, прополз несколько метров на первой передаче и замер. Дизель продолжил молотить на холостых. Только вылезая из танка, инженер обратил внимание на толщину брони, задал вопрос о массе машины и получил ошеломивший его ответ:
— Две тысячи пудов.
— А скорость?
— По хорошему шоссе — пятьдесят верст в час, знать бы только, где в России есть хорошее шоссе… А так двадцать-тридцать верст в час. Запас хода почти триста.
Филиппов на пару секунд задумался, что-то прикидывая в уме.
— Это какой же тут стоит мотор?
Ответить Иванов не успел.
— Дизель, — принюхался к выхлопу инженер. — Какая у него мощность?
— Номинальная — четыреста пятьдесят лошадиных сил при тысяче семисот пятидесяти оборотах. Максимальная — пятьсот при тысяче восьмистах.
Вот эти цифры инженера впечатлили по-настоящему. Как выяснилось, он по дизелям и специализировался, только по стационарным. По молодости лет к серьезному конструированию его не допускали, но характеристики выпускаемых в России моторов он знал отлично. Мощность их не превышала 40 л. с., обороты коленвала до трех сотен в минуту, размеры исчислялись несколькими футами, а масса — десятками и сотнями пудов. Тут стоял компактный, легкий и мощный высокооборотный дизель. Мечта, сказка! Инженер ерзал от нетерпения, пока снимали решетку с моторного отсека, и немедленно нырнул в него, до того как решетка коснулась снега.