Она напряглась при его приближении. Он сдерживал свои руки, ему так хотелось прикоснуться к ней и обнять. Но тогда ответ он не получит.
— Скажи мне, Ава.
Она выглядела так смущенно.
— Я была просто вызовом для тебя. Самой последней и самой яркой вещью, которую нужно завоевать, перед тем как двинуться дальше.
Он чертыхнулся с облегчением и на этот раз дал волю своим чувствам, прижав ее к себе. Она сопротивлялась сначала, ее тело было напряжено, но он не отпустил ее, и через несколько секунд она размякла в его объятиях.
— Это не так.
Он только услышал ее сдавленное:
— Откуда я знаю?
Мягко отстраняясь, он держал ее на расстоянии вытянутых рук.
— Потому что мы оба чувствуем что-то особенное, что тянет нас друг к другу. — Он поднял ее подбородок и заглянул ей в глаза. — Между нами какая-то удивительная связь, и это было с самого начала. Уверен, ты тоже заметила это.
Она неохотно кивнула, но в глазах мелькнула надежда. Он спросил:
— Поэтому ты держишь со мной дистанцию? Один из моих ответов ты отнесла на свой счет?
Ей не нужно было отвечать, он видел подтверждение по выражению ее лица.
Обняв Аву за плечи, он сказал:
— Послушай! Ты — великолепная, добрая, невероятная женщина. И мы провели с тобой незабываемое время.
От его слов глаза Авы засветились радостью.
— У нас не так много осталось времени. Давай насладимся им.
Нерешительность боролась с сильным желанием в ее душе, она отвернулась. Роман знал — если хочет убедить ее, он должен сказать что-то еще.
— Ты была права, что я недоговариваю о своей семье.
Она коснулась его запястья, как бы поощряя продолжать.
— Ты уже знаешь, что я не имею понятия, кто мой отец. — Желание пойти на попятную было сильное, но он сделал над собой усилие и продолжил: — И я думаю, половина проблем с мамой из-за того, что, кто бы ни был этот парень, его не было рядом.
Ему захотелось, чтобы она что-нибудь сказала, но она продолжала молчать и внимательно его слушала. Как же тяжело было обнажать перед кем-то свою душу…
— Когда я был маленьким, моя мама не хотела знать меня. Большую часть времени она просто не замечала меня. У нее были действительно темные периоды, когда она по несколько дней не выходила из своей комнаты. Я научился не входить без разрешения, после того как она пришла в ярость из-за того, что я принес ей еду.
Аве было очень больно за него. Он рассказывал ей остальное: про оскорбления, критику, намеренное молчание, что длилось по несколько дней.
— Став старше, я осознал, что эти темные времена наступали, когда она пила. Я думал, что алкоголики мечтают о выпивке все время, а она могла быть трезвой какое-то время, затем — запой.