Как сообщает информационное агентство „Столица“, беглец находился под следствием за вымогательство и незаконное хранение оружия, при этом подозревался в убийстве депутата Областного совета…
Несмотря на оказанную медицинскую помощь, сотрудник СИЗО скончался от полученных ранений.
Обращает на себя внимание вопиющий факт плачевного состояния здания СИЗО, о чем не раз уже говорилось в СМИ. Однажды решетку уже выламывали в одной из общих камер, и только бдительность сотрудников не позволила произойти массовому побегу заключенных».
Забавно! Заключенный С., значит, «находился под следствием за вымогательство и незаконное хранение оружия, при этом подозревался в убийстве депутата Областного совета». Ну что ж, надо, надо обязательно потом все выяснить…
Галя опаздывала серьезнее, чем это было допустимо в наших обстоятельствах. Будь это свидание, влекущее за собой романтические посиделки в кафе, еще можно списать на женские причуды — ой, эта блузка меня полнит… Ой, эта юбка такая длинная…
Ничего страшного, погода сегодня радовала — солнце яркое, ветра нет, да и температура градуса два-три ниже нуля. Замерзнуть не удастся: весна, да и только. Самое то для свиданий.
Изучив газеты, я взялся за тот самый прошлогодний номер «Старлайта», презентованный мне сегодня Оскаром — утром я прогулялся с ним до «Раймонды», и он нашел в кипе макулатуры, которую было пока жалко выбрасывать, нужный мне журнал. А попутно вручил большой рекламный табель-календарь с логотипом «Северины», тоже прошлого года. На нем Светлана Истомина была изображена более крупно — облаченная в голубую «грацию» с голубыми же чулками, она полулежала в кресле и ласково улыбалась, зажав в пальцах руки белокурую прядку. Очков на Светлане не было.
Фото вызвало у меня почти физическую головную боль.
…Без десяти три я понял, что Галя не придет. Ее мобильного номера я не знал, а дома трубку никто не брал. В «Раймонде» художницы тоже не было. Почему не пришла Галя? Мне приходил в голову только один ответ — этому наотрез воспротивилась Тамара. И ее можно было понять. Но на что она тогда рассчитывает?
В три часа я покинул точку несостоявшегося рандеву и начал изучать вывески в поисках пищезаправочной — сегодня я не обедал, а завтрак мой состоял из банки пива, сигареты и засохшего бутерброда.
Кафе обнаружилось в каком-то неуютном углу, где начинались узкие улочки с древними двухэтажными домами, чьи первые этажи складывались в незапамятные годы из кирпича, а вторые — надстраивались годы спустя из деревянного бруса. Этот клочок старой Москвы каким-то чудом сохранился в окружении новостроек. Внутри кафе, впрочем, оказалось достаточно милая обстановка, цены были заметно ниже, чем в двух кварталах ближе к центру, поэтому я решил пообедать основательно.