Перед ними собралась группа фотографов, которым не терпелось сделать снимки Захира, Джины и знаменитого сокровища. На подготовку времени не осталось. Джина потянула мужа за руку, желая привлечь его внимание.
— Что такое? — прошептал он. В блестящих темных глазах промелькнула тревога.
— Я беременна.
— Что?
— Я собиралась сказать тебе за ужином. — Она вспыхнула. — Я вдруг не смогла больше ждать.
— Это точно? И давно ты уже знаешь?
— Недавно я почувствовала признаки, но не хотела говорить тебе, пока не узнаю наверняка. Уже одиннадцать недель, — так считает доктор Сафар.
— Мой собственный врач узнал об этом раньше, чем я?
— Не смотри на меня так, — поддразнила Джина, смахивая воображаемую пушинку с его груди. — Конечно, он узнал раньше. Он же теперь и мой личный врач, забыл?
Захир покачал головой. Он пытался притвориться раздраженным, но уголки его губ расползались в стороны и выдавали его.
— А ты, маленькая плутовка, сообщаешь мне эту новость в такое неудобное время.
— Почему же неудобное?
— Ну, если ты не возражаешь, чтобы я продемонстрировал тебе мое удовольствие перед толпой незнакомых людей, только скажи. — Он склонил к ней голову, и в его глазах отчетливо блеснула похоть.
Джина уперлась рукой в грудь мужа, останавливая его.
— Пожалуй, сейчас действительно не время, — согласилась она, чувствуя жар во всем теле.
Захир снова посерьезнел, и это побудило ее поспешно спросить:
— Ты же не против? Я имею в виду ребенка?
— Против? Ты же знаешь, я мечтал услышать эту новость с того момента, как ты согласилась стать моей женой. Такое надеется услышать любой мужчина, который безумно любит свою женщину. Но ты определенно умеешь выбрать момент, любовь моя!
— Что ж, — Джина крепче прижалась к нему, — твоя радость в том, чтобы удивлять меня. А теперь пришла моя очередь. Ты рад?
У Джины перехватило дыхание, когда его взгляд снова стал серьезным. Да, она знала, как важно для него завести ребенка, и так же всерьез хотела этого, как и Захир. Но иногда сомнения возвращались, грозя забрать у нее счастье. Джина медленно набиралась решимости, стараясь игнорировать мрачные мысли. Она училась просто принимать свою счастливую судьбу.
Захир снова улыбнулся, прогнав ее тревоги:
— Рад ли я? Да я почти лишился дара речи от счастья. Мне просто нужно чуть-чуть времени, чтобы осмыслить это. Как ты себе представляешь теперь мою речь о «Сердце отваги», я не знаю.
— Ты будешь на высоте. — С озорной ухмылкой Джина приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в уголок губ. — Ведь ты не моргнув глазом вышел навстречу орде непокорных мятежников. Если уж ты это смог, то с легкостью расскажешь толпе любопытных посетителей о своем фамильном сокровище. Как нечего делать!