Пребывая в глубокой задумчивости Василий Петрович вернулся в магазин. Испытующе глянул на приходящую в себя Олю, наконец принял решение.
— Вот что, Зинаида. Если тебе здоровье и покой дороже сплетен, ты сейчас свернешь лавочку и исчезнешь. Не было тебя тут. И ничего ты не видела и не знаешь. Ферштейн? Дружески советую, — негромко произнес он склонясь к продавщице.
— Да я и впрямь ничего… — Та косо глянула на безучастно сидящую Ольгу. - Покурить вышла, смотрю, девка лежит…
— Так всем и говори.
Оставив продавщицу собирать вещи участковый мягко, но настойчиво потянул плохо соображающую Олю к выходу: — Давайте пройдем в отделение. Там и заявление напишете, дело–то серьезное. — Лейтенант усадил Олю в холодную кабину УАЗика, набрал цифры занесенного в память телефона абонента.
— Алло? — отозвался на вызов Михаил Степанович. — Где? Поселок Новый? Райотдел? Спасибо огромное. До связи.
Холодный двигатель сердито урчал, тянул еле–еле, но торопливый ездок не стал дожидаться, когда стрелка температуры сдвинется с места. Жигуль вырулил на проселок и заскрипел по снежным ухабам.
Когда выбрался на трассу, «втопил» всерьез. Словно догадываясь, что бодаться с взбесившейся «копейкой» опасно, попутные водилы сноровисто уступали дорогу. В поворот вошел с таким заносом, что снесло до правого ряда. Однако четко выровнял и, не сбрасывая скорость, переключился на третью передачу. Машина подлетела к зданию отделения милиции и, завизжав тормозами, едва не воткнулась в дежурный «уазик».
— Ты что, дед, сдурел? — вскинулся постовой у дверей. Не закончив мягко осел в сугроб. Барахтаясь в глубоком снегу, служивый пытался сообразить, отчего в глазах все плывет и двоится.
Сидящий в «аквариуме» сержант удивленно взглянул на нахального посетителя.
— Где потерпевшая? — Рявкнул вошедший, махнул перед лицом дежурного бордовой корочкой. Сержант всмотрелся в документ, молча кивнул на дверь в кабинет дознавателя.
В три шага миновав коридор, Михаил Степанович с облегчением выдохнул, увидев сидящую возле стола Олю. Целую, и на первый взгляд, если не считать небольшой царапины на щеке, совершено здоровую. Напротив нее, сосредоточенно водя ручкой по бланку протокола, устроился щупленький следователь.
— Ты как? — Негромко спросил Михаил Степанович, положив руку на плечо Ольге.
— А вы кто такой? — вскинулся «следак». — Почему входите без стука?
— Стучать тебе другие будут. А дело это теперь не ваше, — ткнул под нос следователю удостоверение гость. — Я забираю потерпевшую.
— Как скажете. — Понятливо согласился чиновник. Он, конечно, подозревал, что все кончится достаточно быстро, но не думал, что так скоро.