— А что у тебя с волосами? — спросил Бестелион, выводя меня из мечтательной задумчивости. И вовремя!
— Вот, после нашей последней встречи цвет поменяли, — ответила я спокойно, решая между тем, задушить демона или расцеловать.
— Хм, похоже контакт с… первоисточником ускоряет процесс изменения, — констатировал Бестелион, приподнявшись и рассматривая что‑то поверх моей головы. — Тебе идет. Внешний облик стал более подходить ауре. Той, первоначальной.
— А что? Сейчас она другая? — спросила я с подозрением.
— Сейчас она скорее синяя, чем золотисто–розовая, какой была, — признался Бес, глядя мне прямо в глаза. — Странно, что пока только внешность меняется. Но вполне возможно, что это просто проявление крови эллов.
Переваривая его слова, я вдруг кое о чем вспомнила, запустила руку в карман джинс, надеясь, что раз во сне в той же одежде, то и остальное всё при мне. Вытащив фотографию и еще раз ее рассмотрев, я протянула снимок демону.
— Знаешь его?
Бестелион двумя пальцами прихватил фото, поднося ближе к глазам.
— Могу ошибаться, — сказал он через пару секунд, — я с ним лично никогда знаком не был. Это Леонис.
Я сглотнула, прикусив губу. Значит, всё правда?
— Это мой отец. Так сказала мама.
Сказала и пару минут любовалась на реакцию. Даже захотелось картину написать. Я даже название придумала: «Темный демон в шоке».
Вдруг что‑то меня сильно дернуло, будто откуда‑то извне, и я закричала от неожиданной боли, мгновенно просыпаясь. Открыла глаза как раз за секунду до столкновения, даже не успев ничего толком понять. Машина будто налетела на стену, нас мощно тряхнуло, заскрежетал металл, что‑то оглушительно взорвалось…
Сознание вернулось вместе с болью, вот только почему‑то я чувствовала себя двояко. Даже картину аварии видела сразу с двух точек. Мои глаза различали только кусок салонной обивки над головой и затянутое вечерними облаками небо, над уходящей к горизонту трассой, теряющейся в дымке леса. А мои чувства вопили от сжигающей мозг боли. Больно было везде. Что‑то тяжелое придавило мне ноги, и пошевелить ими не удавалось. Может и нет их совсем… По шее текло горячее и неприятно липкое. Кровь? Отупляющий шок не давал мне хорошенько оценить ситуацию. Тело металось в агонии.
Но почему‑то какая‑то часть мозга оценивала все это как бы со стороны. Этот клочок разума не ощущал боли, да и наблюдал картину будто сверху. Я видела своё собственное тело: раскуроченная грудная клетка, зажатые покореженным боком машины ноги. Еще я видела, как из моего полумертвого тела толчками истекает в воздух какой‑то черный дымок. Пару секунд раздумывая над этим, кусочек меня решил приблизиться, чтобы узнать, что же это собственно за чернота такая. И почти тут же сообразил, что это и есть он сам.