Приглашение на танец от него доставляло этим бедняжкам огромное удовольствие. Даже имея незаконнорожденного ребенка под своей крышей, Гастингс оставался завидной партией, поскольку унаследовал от дядюшки не только титул, но и солидное состояние, вложенное в промышленность. Хелена гадала, что бы все эти девицы подумали, если бы знали, что он написал эротический роман, героиня которого заставила бы их матерей упасть в обморок. Она такие пируэты выделывала в постели!..
Странное дело. Несмотря на все поцелуи, которые Гастингс пытался украсть у Хелены все эти года, он никогда не танцевал с ней вальс. Этот бал не явился исключением. Вместо вальса он пригласил ее на лансье[2]. В нем принимали участие еще три пары.
И все же танец предоставил ему достаточно уединенности, чтобы склонить голову к ее уху.
— Миссис Монтит ступила на тропу войны, как я слышал. На вашем месте я бы поостерегся.
— Миссис Монтит всегда там находится.
Это не было преувеличением. Миссис Монтит, сестра жены Эндрю, была не столько сплетницей, сколько самозваной поборницей добродетели. Она шпионила за слугами, отворяла двери в наугад выбранные комнаты во время вечеринок в загородных поместьях — по причине чего ее редко приглашали на подобные мероприятия — и делала все, что в ее силах, чтобы разоблачить и наказать безнравственные поступки окружающих.
— Если бы миссис Мартин случайно обнаружила любовное письмо от вас к ее мужу, к кому бы она обратилась в первую очередь?
Они взялись за руки с двумя танцорами по обе стороны от себя, соединившись в цепочку, и направились навстречу такой же цепочке танцоров напротив. Джентльмены поклонились, дамы сделали реверанс. Цепочки разделились и снова образовали четыре пары.
— Миссис Монтит напрасно потратит свое время. За мной и так постоянно следят.
— Я вам не верю, мисс Фицхью. Вы непременно накличете на себя неприятности.
— И угожу прямиком в лапы миссис Монтит? Не думаю.
— Вы рассматриваете ситуацию только со своей стороны, мисс Фицхью. Но в нее вовлечены и другие. Вы не можете предвидеть, как они поступят.
— Пока я всего лишь затворница, они могут делать все, что им угодно.
Гастингс раздраженно фыркнул. Он редко позволял себе открыто проявлять недовольство, всегда старался держаться спокойно и невозмутимо. Требования танца прервали их разговор. Когда они снова оказались на некотором расстоянии от остальных пар, он сказал:
— Я начинаю думать, что вы специально стараетесь, чтобы вас поймали.
— И зачем бы я стала это делать? — насмешливо фыркнув, спросила она.
— Чтобы у меня не оставалось другого выбора, как только стать вашим рыцарем в сверкающих доспехах.