— Если я уйду с этого места, то не исполню Божьей воли, а если останусь, как я покажусь к князю? И послушает ли он меня? Не велит ли он мне воротиться к прежней жизни?
Но не долго так печалился и колебался княжий отрок.
— Что Богу угодно, то и должно совершиться. Да и не признает теперь меня никто в этом одеянии, — утешал он себя.
И действительно, трудно было узнать теперь княжего отрока. За время своего долгого пребывания в лесу он сильно изменился. Крестьянская одежда на нем вся обносилась, лицо обросло волосами, от скудной пищи он сильно похудел, и весь он стал совершенно неузнаваем.
И принялся Григорий сначала за постройку кельи.
Долго тянулась эта работа, хотя у соседних крестьян ему и удалось достать топор и другие инструменты, но дело все-таки двигалось вперед.
Кое-какая хижинка наконец была устроена.
После нее он принялся за постройку часовенки. И здесь прошло немало времени, пока удалось ему водрузить на крыше крест.
Миновала зима, прошла и половина лета. Раз как-то, увлеченный постройкою, Григорий не заметил, как его окружили княжие охотники.
— Что это ты тут делаешь, дядя? — спросил один из них Григория, с изумлением замечая на хижинке водруженный крест.
Григорий низко поклонился ему.
— Часовенку во славу Божью лажу, господине.
— Давно ли ты тут живешь? — снова спросил его ловчий.
Григорий медлил с ответом.
Остальные охотники стали пристально всматриваться в него.
— Аль не узнали, братцы? Да это ведь Григорий, отрок князя нашего!
— Да неужто он! Вот-то радость будет князю!
— Признавайся, Григорий, ведь это ты? Смущенный отрок молчал.
— Эй, ребята, покличьте-ка Селиверста, он заставит его сознаться! — сказал первый ловчий.
И охотники побежали за старым ловчим, который уехал в сторону от товарищей.
Селиверста скоро разыскали. Изумленный не менее других, он поспешил к хижинке.
Старый ловчий сразу признал княжего отрока и земно поклонился ему.
— Будь здоров, Григорий! Велик Господь, что привел нас к тебе. А мы полагали, что тебя и в живых уж нет.
— Да, уж и не говори, — заметил другой охотник. — Многажды посылал нас князь тебя отыскивать по лесным дебрям да по болотам…
— Не мало мы искали по лесам от самой Твери до Едимонова, — сказал третий.
Сострадательным взглядом посматривал на Григория Селиверст.
— Истомился, изголодался ты, парень, скитаясь по лесам, — продолжал ловчий, — чем ты только кормился, сердечный?
— Господь Бог питал меня все время, — смиренно ответил Григорий.
— Ну, теперь пойдем с нами, вся твоя жизнь тяжелая забудется, опять ты будешь любимым отроком у князя.