Бурцев глянул в указанном направлении. На возвышенности, перед двумя храмами, виднелась трехэтажная башенка с большим колоколом под островерхой крышей. Такая позиция, да на господствующей высотке, действительно идеально подходит для наблюдения за тесными городскими улочками и окрестностями Иерусалима. Под колоколом Бурцев заметил пулеметный ствол. А еще – прожектор. От Прохода Шайтана к удаленной огневой точке цайткоманды, словно связующая нить, тянулся провод. Похоже на электрический кабель.
По всему выходило: немцы не только заполнили город вездесущими фашистско-тевтонскими патрулями, но и захватили самые выгодные стратегические пункты. Такого противника голыми руками не взять.
Бурцев вздохнул. Ладно, пора двигаться дальше. Долго маячить на виду у сторожевых вышек не стоило. К тому же до наступления темноты следовало найти местного подпольщика и тайного информатора Айтегина.
– Куда теперь, Хабибулла? Где нам искать Мункыза?
– На Хлебном рынке, – без запинки ответил араб.
– Ну, так веди…
Хлебный рынок жил своей обычной жизнью. Шумел под самыми ограждениями Прохода Шайтана и, казалось, не замечал опасного соседства.
Ничего удивительного. При любом хозяине, при любом строе, при любой власти и в любом столетии шумный восточный базар – это шумный восточный базар. Несмолкаемый гвалт, крики зазывал, верблюжий и ослиный рев, мычание рогатой скотины, ржание лошадей. И азартная – до хрипоты, веселая и злая одновременно, торговля. Та, что позволяет хотя бы на время забыть и о патрулях на улицах, и о комендантском часе, и о виселицах перед городскими воротами, и о смертельной магии Хранителей Гроба, и о трубе крематория у Храмовой горы.
Парадокс: бывает, оказывается, так, что погоня за барышом не губит человека. Бывает, что страсть к наживе поднимает или хотя бы приподнимает его с колен. Бизнес, дух предпринимательства – дело такое, труднообъяснимое…
На рынке лица запуганных горожан становились открытее, глаза – смелее. Редкие же эсэсовские мундиры и тевтонские кресты будто растворялись в пестрой толпе. Иерусалим, даже находясь под германской пятой, не утратил статуса Святого Города, а значит, и крупного торгового центра, который всегда будет там, куда устремляются толпы паломников.
От несметного количества товаров на прилавках, телегах и повозках разбегались глаза. Единственное, чего здесь не хватало, так это запретной отточенной стали и доброго доспеха. Кое-где, правда, сиротливо лежали дозволенные немцами куцые ножички с клинком в пол-ладони. Но такие годились лишь для хозяйственно-бытовых нужд. Кое-как, с грехом пополам, наверное, можно было ими и забить скотину. А вот чтобы этой перочинной ковырялкой прирезать человека, нужно очень и очень постараться.