Не знаю, сколько прошло времени, но я никак не могла остановиться. Я не слышала ничего, кроме стука собственного сердца. Выбежав на дорогу, я тормознула первую попавшуюся машину и назвала улицу, на которой жил Петька.
— Ты что такая запыхавшаяся, как будто за тобой гнался кто-то? — улыбнулся водитель.
Мы договорились о цене, я плюхнулась на переднее сиденье и затихла. Водитель подозрительно косился на меня и что-то напевал себе под нос.
— Тебя обидел, что ли, кто? — на всякий случай поинтересовался он, но, не получив от меня вразумительного ответа, замолчал.
Увидев высоченный забор Петькиного дома, я попросила водителя остановиться и дала ему сто долларов. Водитель, не поверив своим глазам, радостно пожелал мне спокойной ночи. Прежде чем войти во двор, я почему-то огляделась по сторонам и только после этого открыла калитку. Во дворе было тихо. Ни собак, ни постояльцев, только одинокий фонарь освещал обширные Петькины владения. Проходя мимо дома, я заметила одиноко сидящую на ступеньках женщину и от неожиданности вздрогнула. Женщина положила голову на колени и тихонько всхлипывала. Сев рядом с ней, я слегка потрясла ее за плечо и шепотом спросила:
— Вам плохо? Может, помощь какая нужна?
Женщина дернулась, подняла голову, и я увидела Петькину жену, Антонину. Она посмотрела испуганно и почему-то улыбнулась.
— Ты вся грязная.
— Правда?
— Посмотри сама. И волосы, и лицо, и платье. Ты что, в кочегарке работаешь?
Не могла же я рассказать Антонине обо всем, что со мной сегодня произошло! Поэтому, чтобы она не задавала лишних вопросов, ответила:
— В кочегарке.
— А если серьезно?
— Если серьезно, то просто упала и испачкалась.
— Это мой муж тебе вещи купил? — Голос у Тони был абсолютно спокойным и бесстрастным.
— Да, — не стала обманывать я. — У меня с твоим мужем ничего не было. Он мне в долг все это купил. Я эти вещи теперь в кафе отрабатываю.
— Да какая мне разница, было у тебя что с Петром или не было? — Тоня достала платок и промокнула глаза.
— Как это, какая разница? Он же твой муж! Я тебе правду сказала. А ты что тут сидишь и плачешь?
— Я очень устала…
— От чего?
— От такой жизни.
— Так возьми и измени жизнь.
— Это уже невозможно. Этим надо было заниматься в молодости.
— Ерунда. Было бы желание, а изменить свою жизнь можно всегда.
— Девочка моя, — ласково произнесла Тоня, — ты еще слишком молода. Когда повзрослеешь, поймешь, что иногда наступает момент, когда кажется, что жизнь прошла мимо. Ты осознаешь, что жила неправильно, но изменить что-либо уже нет ни сил, ни желания.
— Тогда плачь дальше, — жестоко произнеслая. — Муж спит?