— Нет, — промакивая платком слезы, ответила Тоня.
— А что он делает в столь поздний час?
— Развлекается, — Тоня махнула в сторону Кристининого жилища.
— То есть? — опешила я. — Что он там делает?
— Ну что может делать мужчина у молодой женщины?
— Да не может быть! Тебе показалось, — попыталась я заступиться за Кристину.
— Ты хочешь сказать, что я дура?
— Вовсе нет. Да с чего ты взяла?
— Если не веришь, то иди сама послушай — они там.
— Так там же ребенок!
— Ребенок крепко спит.
— Тоня, что ты себе в голову взяла? С чего ты решила, что муж там? Может, она кого-то другого к себе привела?
— Я видела в окно, как он к ней намылился. Она его ждала. Ребенка спать уложила и стояла в дверях. Как только Петька к ней подошел, она к нему на шею кинулась.
— Ты это видела?
— Видела. Своими глазами, — спокойно ответила женщина.
— Тогда почему ты здесь сидишь и плачешь?
— А что я должна делать?
— Ну, рыдать — это последнее дело. Иди и устрой скандал! Вытащи Петьку оттуда, а ее оттаскай за патлы. Ладно бы он где-то на стороне гулял, а то прямо у тебя под носом. Хорошо устроился!
— Я не смогу этого сделать, — беспомощно ответила женщина. — Пётр меня потом за это до смерти изобьет.
— Ты его боишься, что ли?
— Боюсь, — честно призналась Тоня.
— И часто он у тебя так жильцов инспектирует?
— Те лохудры, с которыми он спит, потом за жилье не платят.
— Тоже мне бизнесмен. Так он у тебя весь бизнес протрахает.
Я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться, но мои слова не вызвали у Тони даже улыбки. Я понимала, как ей сейчас тяжело.
— Тоня, но как же ты с ним живешь, если боишься?
— Многие так живут. У меня дети, мне идти некуда.
— А почему ты вообще должна куда-то идти?! С какой это стати? Пусть твой дорогой муженек из дома выметается. Ты же при разводе все себе отсудить можешь, ему ничего не достанется. Закон на твоей стороне: у тебя же трое детей! Отсуди у Петьки дом, подай на алименты. Ну, зачем тебе нужна такая сволочная жизнь?! Чтобы до самой смерти так сидеть и плакать на лавочке?! Тоня, милая, но ведь так жить нельзя. Освободись ты этого негодяя, начни новую жизнь.
— Я не смогу, — вновь всхлипнула Тоня.
— Ты его любишь?
— Я не знаю, что такое любовь. — При этих словах Тоня закрыла лицо руками. — Я, кроме Петьки, никого никогда не знала.
— Тоня, есть счастливые семьи, в которых муж и жена живут душа в душу, — попыталась убедить я ее, но, как мне показалось, безуспешно.
— Чужая душа потемки… Бывают семьи только с виду благополучные, а копни глубже, там столько грязи…
— Может быть, ты и права, но жить так, как ты, нельзя. Тонечка, а ты бы попробовала другого мужчину! Измени Петьке хоть разочек. Я уверена, что тебе понравится. Отомсти этому гаду! Ему можно, а тебе, значит, нельзя?