— Что же?
— Остаток жизни и в перспективе — смерть.
— Даже дети знают, что все мы смертны, — сказал Джон.
— Они могут это знать, но не воспринимать всерьез. Даже для двадцатилетних смерть — это бабушкины сказки. Я в армии насмотрелся на таких парней…
— Ну и как осознание своей смертности влияет на их жизнь по Юнгу? — В голосе Джона звучали пренебрежительные нотки, ибо он уже давно с подозрением относился к психоанализу.
— Заставляет смириться и принять это.
— Иначе говоря, тем, кто, подобно вам, верит в загробную жизнь, самое время позаботиться о местечке на небесах и начать складывать чемоданы, а тем, кто, подобно мне, не верит в загробную жизнь, надо продолжать жить, как жил, — есть, пить и веселиться?..
— Ничего подобного. Такие, как вы, именно и тревожат Юнга. Если существует загробная жизнь, то самому последнему капралу из верующих есть на что надеяться, ну, а если нет, тогда у вас есть всего лишь эта земная жизнь, и человек, мечтающий стать генералом, вдруг осознает, что никогда ему не выслужиться выше ротного командира. Начальство обходит его чинами в пользу молодежи. Жена разочаровалась в нем и ни во что не ставит. Да и она потеряла для него былую привлекательность. Дети тратят его деньги и живут своей жизнью. С годами уходит здоровье. Нет уж былой сметки. Ничего удивительного, что именно в этом возрасте многие впадают в слабоумие.
— О вас-то ведь этого не скажешь. Юстас скривился:
— Вы считаете, нет? Джон покраснел:
— Нет. В самом деле. И в голову такое не приходило.
— А вы сами?
— Я? Разве я похож на слабоумного?
— Вы чертовски замкнуты эти дни.
— А, так… заботы. Вся эта затея с выдвижением в парламент…
— Слышал.
— Юнг одобрил бы ее?
— Сомневаюсь.
— А почему нет?
— У него времени не было мыслить такими абстракциями, как «человечество», «общество» или «рабочий класс».
— Или полк? — с улыбкой заметил Джон.
— Или полк, — согласился Юстас.
Джон поднялся с кресла, подошел к камину и стал спиной к огню, совсем как Паула тогда, у себя в гостиной.
— Я не продал душу лейбористской партии, — сказал он. — По крайней мере надеюсь, что не продал.
— Не сомневаюсь, — отвечал Юстас, — и я не говорю, что вам не следует заниматься политикой. Им нужны хорошие люди, особенно по нынешним временам.
— Так почему же вы… или почему Юнг тревожится о таких, как я?
Юстас с усилием приподнялся и спустил ноги на пол.
— Все дело в тактике, — сказал он. — Чтобы продвинуться, надо обеспечить себе тылы.
— Что под этим подразумевается?..
— Вы сами. Ваше умение твердо стоять на ногах и счастье. Без этого вы уподобитесь слепцу в поводырях у слепцов.