Ханна болезненно сглотнула.
– Не мог бы ты для меня кое-что сделать? Позвони, пожалуйста, Джейни и сообщи, где я. Боюсь, что она позвонит туда и застанет Хамфри в его теперешнем состоянии.
– Да, конечно, конечно. Ах, кстати, вспомнил: завтра к тебе еще заскочат Джилли и Наташа, а мне в это время должно сидеть в издательстве и держать круговую оборону.С большей частью корреспонденции я справляюсь и здесь, но Джилли настаивает, чтобы в его отсутствие непременно кто-нибудь был на замене. Периодически прошу нанять второго помощника, но в ответ слышу одно и то же: «Да, но не раньше, чем когда мы заработаем немного денег и сможем себе это позволить». Очень смешно: когда Джилли заработает немного денег.
– Он и правда несметно богат?
– Ну, вернее сказать, он очень богат. И хотя принято утверждать, будто толстосумы не знают себе цену, но Джилли-то знает и на сторонний взгляд трясется над каждым пенни. При этом никто не догадывается, скольких людей он по-тихому поддерживает. О, странный человек наш Джилли.
Ханна прижала ладонь к щеке любимого и тихо спросила:
– Но он тебе нравится?
Дэвид ответил шепотом, касаясь губами ее уха:
– Открою тебе секрет. Я никогда никому в этом не признавался, но... он – моя третья любовь.
– Третья? – ее губы на мгновение замерли у его рта. – А кто же вторая?
– Вон тот парень на кухне; а первая – эта самая прекрасная женщина в мире.
– О, Дэвид, Дэвид. Что бы я делала без тебя, что я буду делать без тебя, и как мне жить, если вдруг тебя потеряю? Я однажды читала стихотворение, в котором женщина говорила, что любовь – это на три четверти боль и на четверть тревога, и, думаю, она права, да, я все сильнее убеждаюсь, что так и есть.
– Что ж, тогда пора тебе разубеждаться, потому что любовь полна боли только если невзаимна. Когда двое любят друг друга, любовь – это чистая радость. Я признаю некоторую тревогу, то есть, беспокойство за благополучие любимых, но кто бы захотел влюбиться, зная, что это будет одна лишь мука?
– Я.
И права была та поэтесса, потому что сама по себе любовь – неизбывная боль сердца.
– Послушай. – Дэвид обхватил лицо Ханны ладонями и нежно провел по щекам. – Ты не должна так думать. Что бы с нами не сталось, пока мы вместе – с нами любовь. Любовь без боли, исполненная радости, счастливая любовь. – Уже усмехаясь, он добавил: – А сколько еще прилагательных можно привести, чтобы описать ее: восхитительная, совершенная, вечная, беспредельная.
– Не смеши меня, шея еще болит.
– Ах, твоя бедная шейка. Бедная, нежная шейка.
Дэвид прижался поцелуем к ее горлу, а Ханна положила руку ему на голову. И, глядя сквозь реальность в будущее, она все еще ощущала ту самую тревогу с привкусом ужаса.