На самом деле Ханна об этом даже не думала, но выпалила первое, что пришло в голову. На секунду ей показалось, что Хамфри испугался, но он странно хохотнул и пробормотал:
– Да я так просто предложил. Я… я просто прикинул, чем бы занять твое время.
– Я сама найду, чем мне заняться, особенно в будни, Хамфри. Выходные же совсем другое дело – ведь не нужно никому готовить обед или ужин и ни с кем не нужно разговаривать. Ну, раз тебя это волнует, в будущем постараюсь использовать свое время более осмысленно. Я довольно давно хотела обсудить с тобой этот вопрос, но не представлялось возможности.
С легким удивлением Ханна заметила, что Хамфри выглядит расстроенным и её слова в какой-то мере выбили его из колеи, поскольку муж неожиданно протянул к ней руку. Не попытался её коснуться, а лишь просительно протянул руку и сказал:
– О, давай не будем решать с бухты-барахты. Видишь ли, я… скоро состоится ежегодная конференция, и я… Ну, как ты знаешь, она продолжится всего четыре дня, но я подумал, что если нам разрешат взять с собой жен, то ты, возможно… ну… ээ… – Он с трудом сглотнул. – Согласишься поехать со мной.
Ханна пристально посмотрела на Хамфри. Приглашение показалось спонтанным. Муж никогда прежде не просил её сопровождать его на зарубежные конференции. А Хамфри продолжал говорить:
– Уэйнрайт; о да, этот безусловно там будет. Прямо-таки лучится самодовольством с тех пор, как заполучил Бургойнов. Знаешь, скобяные товары, магазины на каждом углу, мелочи, пакеты и все такое прочее.
В этот момент Ханне захотелось рассмеяться. Она отвернулась от Хамфри, взяла книгу и журнал, но, проходя мимо него, не смогла удержаться от замечания:
– Скобяные товары? Теперь не гнушаетесь даже ими, да? Похоже, всего шажок остался до овощных палаток и уличных торговцев. – Она наполовину развернулась к мужу. – Почему бы вашей компании не обратить внимание и на них, ведь у них водятся деньжата. Не сомневайся.
– Ханна!
Она уже шагала к выходу из гостиной, и выкрик Хамфри прозвучал как приказ остановиться, но Ханна не сразу подчинилась. Она открыла дверь, вышла в коридор и только там повернулась к мужу и спросила:
– Да, Хамфри?
Его кадык дважды дернулся к подбородку, прежде чем Хамфри заговорил.
– Сарказм тебе не к лицу, – упрекнул он и в свою очередь съязвил, добавив: – Особенно разлива уличных торговцев.
Хамфри слушал, как жена поднимается по лестнице, и тревожился: что-то с ней случилось, уж слишком разительно она изменилась. Что-то произошло с прошлого четверга, когда она отнесла свою проклятую книгу к тому издателю, эксцентричному настолько, что тиражировал бы и надписи в вокзальных туалетах.