– Однако, – хлопнул себя по лбу Малинин. – Ты смотри, как Шеф был прав – все по– другому. Популярность у Кудесника просто бешеная – давка, будто ди Каприо автографы раздает. Думается мне, повелитель, в ученики здесь надо заранее записываться – да еще и ночами ходить в очереди отмечаться.
Калашников пропустил его слова мимо ушей. Люди в толпе были явно встревожены – жестикулируя, они разговаривали громко и отрывисто. Человек двадцать сгрудились у старого кедра с ободранной корой: за их спинами не было видно, какое именно зрелище заставило зевак собраться вместе. Забросив надоевший щит за плечо, Калашников убыстрил шаг – Малинин, втихомолку удивляясь резвости повелителя, еле поспевал за ним.
– Говорю я вам, – разнесся над толпой гортанный голос. – К нему пришла смерть от молнии. Я сам видел, как яркий свет ударил Иакова – прямо в лоб.
Толстый, лысеющий человек с густой щетиной на лице, утирая текущие из глаз слезы, ожесточенно тыкал пальцем в ствол облезшего кедра.
– Он там стоял, – кричал толстяк, захлебываясь словами. – Вышел из грота – сказал, что душно, пить хочется… подошел к дождевой бочке водицы зачерпнуть. Я даже глазом моргнуть не успел. Слышу, гром прогремел – короткий такой, но раскатистый. Молния мигом блеснула, он тут же, раз – и на спину завалился. Гроза, страшная гроза прошла над Ерушалаимом…
Из толпы, несмотря на серьезность обстановки, прозвучали смешки.
– Какая гроза? – раздался издевательский голос. – За ночь на землю не упало ни единой капли! Уж не дышал ли ты дымом волшебных растений, Матфей?
Лицо толстяка, и без того налитое кровью, вконец побагровело.
– Кто ты? Выйди, и я отрежу тебе язык, – заревел он, расталкивая людей в туниках с легкостью, будто перед ним стояли манекены. – Клянусь своим сердцем – я не знаю, почему не было дождя. Но я не сумасшедший, а мои уши не из овечьей шерсти. Я слышал звук грома, сам слышал его!
Завидев людей в доспехах личной охраны Пилата, очевидцы события начали дальновидно расступаться, Калашников поймал на себе несколько неприязненных взоров. Часть зевак, переглянувшись, исчезла в кустах. Протискиваясь через «живой коридор», Алексей вплотную столкнулся с зеленоглазым человеком лет тридцати. Они едва не сбили друг друга с ног – человек стоял на пороге грота, задумчиво поглаживая небольшую бородку.
– Кого ты ищешь? – спросил он, тряхнув копной непослушных волос.
– Уж явно не тебя, – невежливо буркнул Калашников, шествуя далее.
– То– то я и думаю, – прошептал ему вслед незнакомец. – Во– первых, еще рановато. А во– вторых – ты не принадлежишь к страже Синедриона…