Возможно, вода залила их подземные гнезда, заставив их выползти в дождь, но я в этом сильно сомневался, потому что инстинкт, больше похожий на программу, позволял выбирать гнезда так, что их ни при каком раскладе не могло залить водой. А кроме того, гремучие змеи охотились в одиночку, стаями — никогда, не гнались за добычей, а ждали, когда она приблизится к ним. Эти змеи вели себя очень уж неестественно, не потому, что вода выгнала их из гнезд или у них вдруг пробудился зверский аппетит. Они целенаправленно куда-то спешили.
Я подумал о крысах, с которыми столкнулся сегодня, о койотах в Магик-Биче более чем месяцем раньше и ожидал, что змеи повернут свои плоские, злобные головы в нашу сторону, покажут тем самым, что их интересуют именно мы. Но они переползали дорогу, словно не замечая лимузина.
— Не могут они этого делать в такую ночь, — покачала голой миссис Фишер.
— Вы про дождь?
— Нет. Про холод. Они же холоднокровные.
Разумеется. В отличие от млекопитающих, рептилии не поддерживают оптимальной температуры тела, их кровь нагревается и охлаждается в соответствии с температурой окружающей среды. Они охотятся, когда пустыня, нагревшись за день, вечером отдает тепло. В такую холодную погоду им полагалось лежать, свернувшись колечком, в гнездах, впав в летаргический сон, возможно, видеть сны хищников или не видеть их вовсе.
Если бы количество змей с сорока увеличилось до нескольких сотен, меня бы это не удивило. Логика подсказывала, что подобная странность могла стать еще более странной.
Но последняя переползла дорогу и скрылась среди шалфея и мескитовых деревьев. «Эти молнии чуть раньше… — Миссис Фишер насупилась. — Думаю, они что-то значили».
— И что они, по-вашему, значили?
— Ничего хорошего.
Она убрала ногу с педали тормоза, и лимузин покатился вперед.
Справа краем глаза я уловил какое-то движение, и когда повернул голову, гремучая змея с раскрытой пастью ударилась о стекло пассажирской дверцы со звуком, какой издает голый кулак при ударе о боксерскую грушу в спортивном зале, и тут же упала, исчезнув из виду. Еще две вырвались из ночи, напоминая кнуты, со сверкающими глазами, разинув пасти, капли белесого яда потекли по стеклу, но их тут же смыло дождем. Свернувшаяся змея может совершить прыжок на длину своего тела, то есть в данном случае на шесть с небольшим футов, потому что змеи нам попались большие, необычайно большие, откормившиеся на черепашьих яйцах, мышах, сумчатых крысах, кузнечиках, ящерицах, тарантулах и всякой разной вкуснятине, которую человек, конечно, не ставит на стол.