Финеас — любовник Изабель Мейтленд.
По словам леди Онории, Изабель была на балу у Эвелин, хотя он ее там не видел. О да, еще как видел! Разве можно забыть этот рот, эти глаза? Она оторвала все пуговицы на его бриджах. Финеас заерзал в кресле.
Марианна пригласила Изабель на свой бал-маскарад, хотя он мог бы поклясться, что и там ее не видел. Оправдание только одно — когда он страстно занимался с ней любовью и кормил ее знаменитыми вишнями Уэстлейка, было совершенно темно.
Правда неоспорима.
Финеас тяжелым взглядом уставился на родинку. Она-то все это время точно знала, кто он. Должно быть, считает его конченым идиотом, что в высшей степени унизительно. Он шпион, ради всего святого, человек, который гордится тем, что выполняет свою работу лучше любого другого шпиона! Финеас видит невидимое, раскапывает самые охраняемые секреты, разоблачает самую гнусную ложь! Как, черт возьми, Изабель умудрялась дурачить его столько времени?
Много недель.
Финеас едва заметил, что спектакль закончился. Упал занавес, толпа зааплодировала, а он сидел, погрузившись в свои мысли, пытаясь вообразить, как встретится с ней лицом к лицу и потребует ответов. Что скажет Изабель? Черт, что скажет он? Все эти недели Финеас не представлял себе ничего, кроме всевозможных способов, какими будет заниматься с ней любовью, когда отыщет ее, но сейчас они находятся в переполненном театре, и вряд ли он может потребовать от нее объяснений. Все, что Финеас может, — это смотреть, как Изабель уходит и думает, что ее тайна по-прежнему не раскрыта.
Пожалуй, это и к лучшему. Ему нужно подумать, решить, что делать, что он ей скажет, когда окажется с ней наедине. И как, черт возьми, он будет объяснять все это Адаму?
— Финеас, ты пойдешь и заберешь Миранду из ложи Холлистеров, — распорядилась Марианна, когда зажегся свет. — Адам, ты проводишь Изабель к Мейтлендам. Всякий раз, увидев Фина, Онория впадает в шок, а нам на сегодня хватило и того, что мы разозлили Чарлза. Не думаю, что следует расстраивать еще и его мать. Только вообрази, как нелегко придется Изабель по дороге домой — сидеть и выслушивать жалобы на наше поведение!
Изабель едва присела перед Финеасом в реверансе. Он поклонился. Никто из них не произнес ни слова. Финеас смотрел, как Адам берет ее под руку, теперь он отчетливо видел в ней Ясмину. Как же раньше-то не замечал? Ведь все так очевидно в грациозном покачивании бедер, в хрупком изяществе фигуры. Он узнавал каждый изгиб ее тела. Переливчатое платье подчеркивает красоту длинных ног.
Ног, которые крепко обхватывали его, когда он занимался с ней любовью. Теперь-то Финеас знает, где слышал тот негромкий отчаянный звук.