«Какая пара!» — подумал про себя Паша, скрывая под иронией легкую незаконную ревность.
В свою очередь Седов выразил полный восторг по поводу проделанной Робертом работы, а также благодарность за гостеприимство.
— Вчера только крупно лоханулся, — сообщил он в завершение спича.
— Что случилось? — спросила Вика.
— В бильярд продулся. У вас тут профи орудуют — я и попал.
Паша рассмеялся, Роберт — поддержал его.
— Да, — сказал он, — у нас тут жестко. А с кем играли? Я, знаете, тоже в бильярдной иногда бываю…
— С Иваном.
— О, я с ним знаком… А сколько проиграли?
— Пять штук.
— Он вас пощадил. — Роберт встал. — Простите меня, бежать надо.
Пожав Паше руку, он отбыл.
— Расстроился… — сказала Вика. — Жаль, я не знала, что ты играл. Не надо было об Иване вспоминать.
Паша удивился:
— Роберт тоже сильно проигрался?
— Нет. — Вика закусила губу. — У Ивана несколько лет назад дочь погибла. А тут у нас Ираида пропала…
Паша сочувственно покивал:
— Да-да. Может, и не надо было бы говорить. А что с дочерью бильярдиста случилось?
— Я толком и не знаю. — Вдруг она встрепенулась: — Вот я дура! Забыла сказать, что деньги из камеры хранения пропали, а Ираида не вернулась.
На пляже Пашка решил не валяться. Он вчера немного припекся на солнце, так что прописал себе моцион по бережку в шортах и рубашке.
Гуляя, добрел до рокерского пляжа, прошел мимо. Дальше был тот самый обрыв, на краю которого они с Викой стояли позапрошлой ночью. Паша задержался немного, глядя на этот обрыв, вспомнил о часах Вики и решил двинуться по полосе ласкового прибоя вперед. Он надеялся найти часы.
Ракушки на дне были крупнее, чем на берегу, а их осколки — крепче. Несколько раз, наступив на них, Паша остановился, чтобы нацепить сланцы, которые все это время тащил в руке. Тут его рассеянный взгляд и наткнулся на тело, лежащее в узкой расселине обрыва.
Приподняв светлые брови, он направился к телу. Оно лежало на сухом участке песка, ногами к морю, лицом вниз. Это был Сэм, и он не шевелился.
Протянув руку, Паша положил пальцы на шею парню. Шея была теплой, но и температура воздуха была не меньше тридцати градусов. Паша нажал пальцами на кожу, чтобы ощутить пульс.
— Эй, — пробурчал Сэм. Седов с облегчением вздохнул. Он не любил находить трупы.
— Ты жив? — спросил он парня, усаживаясь рядом с ним на песок.
— А? — Сэм повернулся к нему, разлепляя глаза. — Ты? Я тебя видел раньше…
— Видел, друг, видел. Ты жив еще?
Сэм окончательно проснулся, перевернулся на спину, потом сел, ссутулившись и подтянув тощие колени к груди. Его темные волосы были взлохмачены, в них запутались обрывки сухих водорослей и мелкие ракушки. Глаза были мутными, но это уже вряд ли лечилось.