— Ну и как тебе представление? — в ушах Олега раздался весёлый голос создателя евреев и арабов.
— Впечатляет… да… Однако случайно он не тронулся умом? А то жалко, друг всё-таки, да не просто друг, а побратим.
— Так ведь ты же сам заказывал показуху! Ха! Так вот, оказывается, когда всё началось на Руси, ещё при Вещем Олеге! А то все говорят про потемкинские деревни, приписки, подкрашивание фасадов и про прочую лапшу на уши, — Саваоф возмущённо фыркнул.
— Тебе же ещё в ГУЛАГе вбивали, что не важен подход, а важен результат, вот ты и поверил. Нет чтобы по-человечески, сели, выпили, закусили, поговорили. Вон как ты сегодня у него в гостях развлекался, в три пуза жрал и в три горла пил, князь хренов. Нет у тебя уважения ни к богам ни к друзьям, стыдно должно быть тебе, Вещий, — искусственно возмутился Перун.
Вещий засмущался, ведь действительно не прав, хотел сказать что-то умное, как Надир внезапно подпрыгнул и бросился целовать новоиспеченному пророку руки.
— Да что ты, окстись, Надирушка!
* * *
С трудом передвигая ноги, Олег поднимался по трапу, трап скрипел, прогибался, плакал солёными морскими слезами. У спокойных, невозмутимых викингов затряслись бороды, им показалось, что это идёт не их вождь, а оживший из страшной древности зверобог. Под тяжестью Олега-зверобога корабль ухнул, внезапно накренился так, что несколько моряков вышвырнуло в море.
— Всем отдыхать три дня!
Два дня Олег провел в тягостных, тяжёлых раздумьях: как провести переговоры с владыкой Египта, как и где добыть артефакты, как сплотить викингов, которые уже ждут его у Синеуса, как начать строить флот?
К вечеру второго дня на корабль ввалились пьяные викинги.
— Конунг, по городу ходят слухи про прошлую, а может, даже про позапрошлую ночь — один страшнее другого, ну а мне больше всего понравилась такая вот трепотня: что той ночью из мусульманского ада пытались вырваться распятые гладиаторы, подкупленные Иблисом, но доблестное воинство Аллаха во главе с Джибрайлом, разгромило их и загнало назад, в ад!
Олав пьяно захохотал:
— А это наш конунг развлекается!
Олег сумрачно посмотрел на разбитые в кровь кулаки кормчего, на его распухший нос:
— Ты хоть знаешь, кто такие Иблис и Джибрайл?
— Из-за того, что не знаю, в морду и получил. Я сказал, что Иблис — борец за справедливость, — кормчий громко икнул, — а Джибрайл — тюремщик и слуга ада, что ребята — молодцы, рванули на свободу, а их, как гладиаторов, — назад в клетки, чтобы в аду ромеев и всяких чертей-начальников развлекать.
— Да-а-а, дела, нас теперь и поджечь могут. Ты всё перепутал. Иблис — Сатана, Джибрайл — вестник Аллаха. Быстро, — рявкнул Олег, — собирай команду! Сегодня сматываемся, нас за такие твои слова на кол посадят или повесят — на выбор. А я сбегаю кое-куда, и быстро, нет, очень быстро, — плывём в Египет. Кот! К ноге! Будешь распугивать стражу и прохожих!