Винс разглядывает свои ботинки.
— Как будто комар пытается напасть на тигра.
— Сколько он уже так?
Она взмахивает рукой, будто речь идет о пустяках.
— Год уже тянет. Они думали, что подлечат его, к аппаратам подключили. Да все без толку. Это же Дом. Не через год, не через сто лет. У него характер, что у осла. Он-то его и сгубил. Он вышел из больницы, правая рука не двигалась, потом правая сторона лица… — Она смотрит на дверь в комнату мужа. — Зачем ты деньги принес? Чего тебе надо?
Винс вздрагивает.
— Хотел поступить правильно.
Она держит его взгляд, не давая отвести его в сторону.
— Ну, с этим ты опоздал.
Когда сел кому-то на хвост, лучше всего быть похожим на тень в три часа пополудни. Держаться не за объектом, а параллельно ему, идти по другой стороне улицы, а лучше по соседнему переулку, на два шага правее или левее и на один позади. Тогда объект, оглянувшись через плечо, точно за собой никого не заметит. Этот метод требует сосредоточенности и умения предвидеть, но зато помогает отточить интуицию, и со временем ты начинаешь заранее угадывать, куда он направится. По крайней мере такова новая теория Алана Дюпри. Погруженный в себя, он идет по терминалу аэропорта Ла-Гуардиа, ощущая себя скорее туристом, чем полицейским. Он впервые прибыл в Нью-Йорк и будет искать здесь крепкий орешек, которого зовут, а может, и не зовут Винс Камден: Иголка, познакомься, это стог сена. Он задается вопросом: не потому ли Фелпс, получив санкцию, позволил ему отправиться сюда, что понимал: шансы невелики?
Дюпри сжимает гладкую ручку своего чемодана и идет к выходу из аэропорта, но тут чья-то сильная рука хватает его за плечо.
— Эй, притормози, хер моржовый. Ты офицер Пердюпри?
Дюпри обдает перегаром. Он оборачивается и видит крупного, упитанного, лысого детектива с набрякшими веками, в обтягивающих слаксах, рубашке и пиджаке, с наплечной кобурой. На поясе у него висят наручники. Дюпри протягивает руку.
— Я Алан Дюпри.
Полицейский не спешит пожать руку. Берет чемодан.
— Гребаные боссы, да? Отправили тебя через всю страну, мать их, потому что какой-то козел сел в самолет. Знаешь что, Пердюпри, я тебе скажу: боссы — они все гребаные. Жопы ленивые, вот они кто. — И, поразмыслив: — Я Донни Чарлз. Но чаще все зовут меня Детектив Чарли. Или Дет-Чарли. А еще чаще — просто гребаный Чарли.
Все слова резко вылетают изо рта детектива Чарли, кроме слова «гребаный», которое он растягивает, словно припев церковного гимна, тянет так, будто это кит, выныривающий на поверхность. Он идет по аэропорту широкими шагами, покачивая чемоданом. Дюпри то и дело переходит на бег, чтобы не отставать.