Дамиан принужденно поклонился:
— Приношу извинения. Вам обоим.
Он дождался, пока Сент-Оуэн покинет библиотеку. Подошел к двери и защелкнул замок. Послышался скрипучий звук поворачивающегося ключа.
Неслышными, мягкими шагами пантеры Дамиан двинулся к ней. Зловещая грациозность недвусмысленно говорила о его намерениях.
Александра провела языком по высохшим губам.
— Для меня совершенно очевидно, что этот человек не трогал тебя. Но мне нужна полная ясность. Ты сама хотела его?
Она покачала головой и уверенно сказала:
— Нет, не хотела.
— Думаю, что хотела. — По тому ледяному тону и усилиям, с какими он цедил из себя каждое слово, Александра поняла, насколько он разозлен. — Жаждала, чтобы тебя потрогал мужчина. Наверное, хочешь его, как раньше хотела меня.
— Дамиан, пожалуйста…
— Видимо, этого тебе не хватает.
Он обхватил лицо жены ладонями и приподнял большими пальцами подбородок, так что голова Александры отклонилась назад. Затем нагнулся и завладел ее губами. Он был жесток, беспощаден и груб — этот поцелуй был как наказание. Вместе с тем за необузданностью скрывалось что-то более грозное. В то время как язык бесцеремонно и властно требовал ответа, руки его дрожали. Она была совершенно сбита с толку затаенной тоской в его глазах и желанием, дрожью пробегавшим по его сильному телу.
— Дамиан…
Это уже становилось похоже на обоюдно возрастающую жажду. Непреодолимое желание мучило Александру сильнее, чем раны в сердце. Она не заметила, как погрузила руки в его волосы и прижалась набухшими сосками к его груди. Ей хотелось расстегнуть пуговицы на рубашке мужа, обнажить грудь и пробежать пальцами по твердым мышцам. Ей нужно было чувствовать его на себе сверху совершенно обнаженным, придавливающим ее к ковру, что лежал у них под ногами.
Видно, Дамиан угадал ее мысли, потому что в ту же минуту потеснил ее к стенке с книгами и прижал к томам в кожаных переплетах. Он схватил ее за края юбок и поднял синюю с серебром материю кверху, до бедер. Потом настала очередь тонкой рубашки.
Последовал еще один безумный поцелуй. Твердый рот слился с нежными губами. Горячий язык настойчиво требовал отклика.
— Расставь ноги, — приказал Дамиан.
— Дамиан… О Боже…
— Давай же, Александра. Ты же хочешь этого.
У нее так тряслись ноги, что она едва стояла. Александра послушалась и открылась. Тогда он опустился на колени и, зажав в руках края юбок, вытянув руки по обе стороны от нее, уперся в стену. Он целовал гладкую площадку пониже пупка, водил по ней языком, опускался еще ниже и целовал ее между бедрами, оставляя на плоти влажные горячие дорожки.