— Да. И помню ваш замечательный ответ: «Друзья есть, близкие есть, а вот близких друзей нет».
— Это была правда. А теперь у меня есть близкий друг. Вы.
Этим он ее обезоружил. Она улыбнулась и отчего-то долго смотрела в окно, на прыгающего по лужайке щенка, освещенного уже не угасающим закатом, а вспыхнувшими на веренице столбиков красивыми розовыми фонарями.
— Значит, не все так плохо, верно? — продолжил свою мысль Лоринг. — Значит, есть, за что благодарить Бога. Вы ведь верующий человек?
— С чего вы взяли? — встрепенулась комиссар. — То есть откуда вы знаете?
— А это обычно видно.
Снова улыбка тронула ее губы, и сразу все лицо стало каким-то другим — словно невидимая губка стерла с него резкий неприятный грим.
— У меня бабушка была очень верующая, — сказала Айрин. — Ревностная католичка. Я тоже всегда знала, что Бог есть. И в детстве любила Его просить за своих близких. И просто о всякой ерунде. А когда выросла, стала думать, что это очень нехорошо — приставать к Богу со своими заботами. А то Ему больше нечего делать, кроме как помогать мне с экзаменами либо в первом самостоятельном деле! В мире столько разного творится, и все требует Его заботы и вмешательства, а тут мисс Айрин Тауэрс лезет с просьбами или жалобами! Кто бы другой обозлился, а Он терпит.
Она помолчала, затем проговорила совсем тихо:
— Только один раз я по-настоящему, всей душой обратилась к Богу с просьбой. Я просила Его сотворить чудо.
— И что? — тоже почти шепотом спросил Даниэль.
— И Он сотворил чудо. С тех пор я Его ни о чем не прошу. Только благодарю. Всегда и за все.
— Да? А я — свинья. Честно. Бог дал мне столько, а мне и в башку дурную не приходит сказать Ему спасибо. Хотя я ведь тоже просил Его по-настоящему только один раз. И тоже почти о чуде.
— Помогло? — ее улыбка была теплой и усталой.
— Да. Но Ему, наверное, все же неловко было смотреть, как взрослый мужчина ревет, словно девчонка! Вот. Теперь вы вообще все обо мне знаете. Даже то, чего не знает никто на свете.
— Ну, как это никто? А Бог? Он-то знает! Другое дело, что ни Он, ни я никому об этом не расскажем. Хотите еще кофе?
— Хочу. Если только вы точно останетесь. Не то уже поздно.
— Останусь.
— И кстати! Сколько нужно заплатить за операцию и лечение киллера? Я бы сразу приготовил вам карточку.
Айрин уже стояла в дверях комнаты, держа на крохотном подносе грязные чашки. Услышав вопрос, остановилась и с лукавой усмешкой проговорила:
— Это будет стоить восемьсот шестьдесят фунтов.
— Всего?! Удаление саркомы? И курс интенсивной химиотерапии?! Вы шутите?