– Незнание не оправдывает. Тем более, вы мне вместо психологической травмы сделали физическую. То есть не мне, а мирскому…
– Откуда мне было знать, что вы неподалеку? А уберечь всех мирских от неприятностей…
Фонька даже перед Старым никогда так не оправдывался, а тут заюлил. Можно подумать, что эта мымра не за районом следит, а за всей Москвой, если не за всей планетой. Царица Тамара, тоже мне!
– На весь подъезд кричать не надо, тут люди спят, между прочим. И, пожалуйста, передайте вашей коллеге, чтобы она так громко не чесалась.
– Передам. – Афанасий наконец-то поворачивает ко мне голову, ничего не говорит, только вздыхает виновато. Я презрительно рычу и продолжаю искать на себе блох.
– Мне придется составить рапорт, – все еще скрипит Тамара. – А теперь будьте добры, не мешайте. У меня сейчас обход.
Мы вытряхиваемся из подъезда все вместе: сперва Фонька выпускает на улицу меня, потом, чуть замешкавшись, дает пройти Тамаре. Досадой и смущением пахнет от него сильно – это я как собака могу сказать. Вон, даже на пороге запнулся, я все надеялась, он Тамару дверью стукнет, а он, наоборот, улыбнуться ей попробовал.
Зря, Фонечка! Она же правильная. Если на твою ухмылку снова клюнет, то будет гайки закручивать, подтягивать тебя, несовершенного, до своего блистательного уровня. Она же еще в той жизни в универе была такая. Или забыл, наконец?
– Удачной ночи!
Тамара вежливо зевает, прикрывая рот ладонью. А мне сейчас из собаки очень хочется перекинуться в птицу или даже бабочку – чтобы улететь отсюда, не мешать. Как же у них с Фонькой тогда все искрило, просто фейерверком!
– Да, спасибо. И вам… и тебе то есть, – помнит он ее. Поэтому и мнется так.
– Афанасий Макарович, я вас очень прошу, держите себя под контролем. Мирские не виноваты… в вашем темпераменте!
– Постараюсь…
Фонька почти спотыкается об меня. Пялится на припаркованные впритык машины. Там сигнализация бьется – голубой нежной точкой, как венка на виске.
– До свидания… – Она смотрит теперь на меня: – Удачной ночи, коллега!
– Удачной охоты, – подыгрывает Фоня. Я фыркаю в ответ и даже машу хвостом.
Колпакова морщится:
– Да, наверное, так… До свидания.
– Вас проводить? – вскидывается Афанасий.
– Ни в коем случае. У вас сегодня много работы, не отвлекайтесь.
Ботинками по асфальту Тамара лупит так, словно печати ставит. Не то «расстрелять», не то «разлюбить»!
– Чего-то мы чересчур. – Афанасий хлопает по карманам в поисках ключей. Я неспешно трюхаю, утыкаясь носом в Фонькины замызганные штаны. Был псом – как сладко пах-то, а? К лешему, сейчас переброшусь, не буду мучиться.