— Неплохая мысль, — поддержал я.
Партизаны переглянулись.
— В чем дело, товарищи?
Николай Голумбиевский, почесав в затылке, неуверенно сказал:
— Да как-то странно, товарищ командир. Ну, взять меня... Я же сам кривошинский... Узнают ведь.
— За семью боитесь?
— Да не... Семья уехала. А все ж таки...
— Неясно... Вероятно, вас смущает, как это вдруг мы, партизаны, появимся в поселке?
Пятерка молчала. Встал Караваев:
— Разрешите обратиться, товарищ капитан?
— Пожалуйста.
— Тут не в опасениях дело, товарищ капитан... Но мы вас так поняли, что людей подбирать надо.
— Правильно.
— Тогда вопрос, товарищ капитан... Как же мы — придем к людям, сагитируем и уйдем?.. Ведь немцы прознают, у кого мы были, факт! И сразу возьмут всех. Получится — опять никого не останется... Просим разъяснить.
— Садитесь, товарищ Караваев... Вопрос вы задали естественный. Правильно, при посещении жителей Кривошина нужно соблюдать определенное правило. Кстати, очень простое. Прежде всего никогда не заходить только в те дома, где будут наши люди. Заходить в несколько домов на разных улицах. В том случае, если за нами и станут следить, — не поймут, кто же помогает партизанам, а кто просто оказался у нас по дороге... И еще. Главное. Мы никого поначалу агитировать не станем. Будем присматриваться к людям. С одним поговорим, с другим... А там почувствуете, кто хочет бороться с врагом и не струсит, а кто не больно надежен... Понятно?
— В общих чертах — понятно... — сказал Голумбиевский.
— А чтобы и не в общих чертах понятно было, я сам отправлюсь с вами для начала. Готовьтесь. Завтра навестим Кривошин.
[100]
Лес подходил к Кривошину почти вплотную. Было известно, что никаких патрулей, застав или контрольно-пропускных пунктов на окраинах поселка не существует, поэтому мы вошли открыто, не таясь и не пряча оружие.
Вероятность столкновения или стычки с полицейскими не пугала. В случае чего мы могли постоять за себя.
Поселок был как поселок: немощеные улочки, палисадники с поздними осенними цветами, потемневшие от времени и непогод избы и домишки.
Только вот ребятишек почти не было видно, а те, что и появлялись вдруг на улице, немедленно исчезали во дворах, едва заметив вооруженных людей.
Да и взрослые сворачивали в проулки или скрывались в первом попавшемся доме, как только видели нас.
Народ так настрадался за время хозяйничанья оккупантов, что не ждал ничего хорошего от тех, кто появлялся с оружием. Ведь родная армия была далеко! С оружием, как правило, появлялись только враги!
Мы вышли на главную улицу поселка. То же безлюдье и та же тишина.