Приземлился Муконин нормально — на ногах устоял. Только вот пятки сильно отбил о бетонную окантовку. Прихрамывая, побежал вперед по бетонной дорожке, вычищенной от талого снега. Забавно, наверно, со стороны смотрится, подумалось ему. Он покрутил головой. Участок оказался просторным, ухоженным. Сухие раскидистые яблони, невысокие кусты вишни и малины выстроились на белой перине молчаливыми стражниками. Дорожка вела к высоким зеленым воротам, крепящимся к двухметровому забору из серых пеноблоков. «Со связанными сзади руками ни за что не перелезть», — проскользнула мысль. Костя метнулся в сторону, к острым веткам яблонь. Ему хотелось мотнуть головой, поглядеть туда, на окно, но он не решался.
Разлапистая ветка пощекотала его за шею, и он отклонился в сторону, и, может, это его и спасло. В то же мгновение раздался пугающе громкий хлопок, будто лопнул над затылком большой воздушный шарик — Костя вздрогнул, — и за ухом просвистело. Неужели стреляют? Костя понесся в самую гущу кустов. Запнулся, еле удержался на ногах. На спине, где‑то справа, теплело — определенно в это место ожидал Костя второй выстрел. И не зря. Вот дрогнули ветки от нового хлопка. В то самое место вошла мощная заноза. В глазах все поплыло, тело магнитом потянуло к заснеженной земле.
Мама, сидя за столом на кухне, что‑то делала с лоскутами теста. Мяла их шершавыми пальцами, прокалывала старой рюмкой. Рябиновый оттенок на стекле рюмки обесцвечивался лучами из окна, отбрасывались блики, по кухне бегал солнечный зайчик. Лицо у мамы было сосредоточенное, морщинистое. Уголки рта смотрели вниз, выражая печаль и осуждение.
Он сидел напротив, и ему тоже было грустно, и он с удивлением для себя понимал отчего.
Он учится на пятом курсе и до сих пор не сдал два зачета и два экзамена с прошлого года.
«Теперь тебя отчислят из Академии, и это под самый конец обучения! — низким голосом начинает говорить мама. — Все получат дипломы и станут лейтенантами, а ты, значит, будешь болтаться, точно какой‑то недоумок». «Странно, но ведь я должен был умереть», — думает он вслух. «О чем ты говоришь?» — «Мне кажется, я должен был умереть». — «С чего ты это взял?» Он пожимает плечами и говорит, что не знает. «Не пытайся разжалобить меня, — тихонько возмущается мама, сильнее надавливая на рюмку. — На носу двадцать первый век, может, конец света будет, а ты так ничего и не добился в своей жизни». «Мама, ты как всегда… У меня жизнь еще только начинается!»
Ему становится не по себе. Но он никак не может понять, что вообще происходит. И почему он снова вернулся в прошлое? Стало быть, на самом деле он так и не закончил Военную академию. Ну и ладно, наплевать! Он начинает перебирать в голове, что именно он не сдал. Какие‑то чертежи в Компасе, у него нет еще ни одного листа, зачет по политэкономии. Да на кой она сдалась?! Идиотский предмет, ненавижу! И что‑то еще. Впору схватиться за голову. Ему не успеть, ему явно не успеть! И придется действительно бросить учебу и остаться без формы и корочки.