И Сэмми была поначалу осторожна. Она осторожно и аккуратно делала себе имя - не менее двух статей в год, журналы с рейтингом не ниже, чем «Nature Medicine», и ждала, ждала. Пока еще оставалась возможность ждать.
Сэмми знала, что хочет получить Нобелевку. Сэмми знала, что хочет получить Нобелевку не позже, чем в сорок лет - а для этого следовало пошевеливаться. От десяти до пятнадцати лет у Нобелевского комитета уходит на то, чтобы оценить важность открытия. Сэмми обнаружила, что ей уже двадцать девять, а открытия нет. Природа - не ящик стола, так просто не откроешь. А, может быть, приятели-биологи не ошибались, и все тайны из этого хитрого ларца уже давно вытащили другие. Неважно. Если не можешь познать природу - измени ее. За это тоже дают Нобелевскую премию.
Идея Сэмми заключалась в том, чтобы превратить некодирующие участки ДНК в живой компьютер. Нуклеотиды - буквы кода, которые позволят подавать команды непосредственно в клетку. Сейчас, для того, чтобы внести в организм нужные изменения, приходилось прибегать к сложным биотехнологическим ухищрениям. Обработка гормонами и ростовыми факторами. Доставка кДНК с помощью липосом. Заражения вирусами, несущими нужные генетические последовательности. Долго, дорого, хлопотно. А что, если вместо этого на клетку можно будет подать простую команду с любого персонального компьютера? «Выработай такой-то белок». «Превратись в фибробласт». Или «умри», если речь идет о переродившихся тканях. Необходимо лишь, чтобы клетка поняла, смогла расшифровать сигнал. Необходимо создать интерфейс, позволяющий компьютеру общаться непосредственно с геномом. Над этой программой и работала Сэмми, она и еще три блестящих студента-биоинформатика, достаточно безбашенных, чтобы тратить свободное время на заведомо гиблый проект.
В последние месяцы Морган начала понимать, что время и вправду затрачено впустую. Ее стала донимать бессонница. Слышались издевательские голоса из прошлого: «Эй, подруга, слишком много амбиций и слишком мало здравого смысла. Тише едешь - дальше будешь. Один впечатляющий провал - и карьере конец». Саманта уже не понимала, действительно ли это отголоски давних предупреждений, или ее собственные беспокойные мысли. Она просиживала в лаборатории по тридцать - тридцать пять часов без перерыва, питаясь лишь кофе и энергетическими батончиками из автомата на первом этаже. Она забросила основной проект, и шеф - старый, вежливый человек - уже не раз, деликатно кашлянув, намекал, что гранта на продолжение работы ей могу и не выделить, а статьи горят.